Форум Судебных Экспертов Республики Беларусь - Просмотр темы - НПА v. центр Сербского
Уважаемые коллеги! Приглашаем всех принять участие в общении на форуме!
Предыдущее посещение: менее минуты назад Текущее время: 23 авг 2019




 [ Сообщений: 35 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
НПА v. центр Сербского 
Автор Сообщение
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение НПА v. центр Сербского [#1]
Ю.С. Савенко

npar.ru/news/131001-sav.htm

"Политическое использование психиатрии воскресло"

На этот раз оно воскресло во всей полноте в конкретном деле Михаила Косенко с Болотной площади:
- в тексте судебно-психиатрического экспертного заключения;
- в ответах эксперта Центра Сербского на вопросы суда;
- в поведении судьи и прокурора.
На основании инкриминируемых, но еще не доказанных в суде обвинений, эксперты приравнивают (так по нашему закону) инкриминируемое к действительно совершенному. И к этому так привыкли, что нелепость такого отождествления не смущает.
В экспертном заключении на основании менее часовой беседы эксперты резко утяжеляют диагноз, ставят «параноидную шизофрению» вместо «вялотекущей неврозоподобной шизофрении», с которой М.Косенко регулярно наблюдался и лечился в течение 12 лет. Причем вопреки данным динамического диспансерного наблюдения о несомненно вялотекущем – а это главное – течении, пишут о «непрерывном течении с эпизодическими обострениями». Лечился самым слабым нейролептиками и активным антидепрессантом. Столь же произвольно эксперты говорят о «прогрессирующем нарастании», «обедненности и выхолощенности эмоциональных реакций», «нецеленаправленности и паралогичности мышления». Это тут же опровергали активные ярко эмоциональные и точно схватывающие суть дела реплики М.К. из клетки в зале суда. Бурное возмущение вызвало у него публичное зачитывание содержания его внутренних переживаний с выкладыванием этого в интернете. Он даже потребовал удалить из зала всю публику. Человек, который никогда в жизни не проявлял агрессии, который добровольно аккуратно и регулярно принимал лечение амбулаторно, согласно экспертам, «нуждается в принудительном лечении в стационаре общего типа», т.к. «представляет опасность для себя и окружающих лиц». А между тем, Косенко не был опознан пострадавшим ОМОНовцем. Получается, что активной опасностью называют участие даже в санкционированном протестном митинге. Эксперты договорились до того, что психическое расстройство «лишало Косенко в период инкриминируемых ему деяний способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими». «В настоящее время по своему психическому состоянию Косенко не может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, не способен к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей, не может участвовать в судебно-следственных действиях». Фактически эксперты приравнивают Косенко к недееспособным, вопреки его самостоятельному образу жизни.
На вопрос «имеется ли угроза обострения заболевания в условиях камеры следственного изолятора?» эксперты, вопреки собственному описанию ухудшения состояния, отвечают, что это « не входит в компетенцию судебно-психиатрических экспертов», словно они не врачи-психиатры.
Апофеозом воскрешения советского стиля были упорные утверждения эксперта Центра им. Сербского что «вялотекущая шизофрения – все равно шизофрения, которая рано или поздно переходит в параноидную шизофрению как ее стадия», тогда как вот уже 15 лет как в нашей стране в качестве стандарта принята МКБ-10, которая вывела из диагноза шизофрении шизотипическое расстройство (прежняя вялотекущая неврозоподобная и психопатоподобная шизофрения) и хроническое бредовое расстрйоство (прежняя паранойяльная шизофрения), диктующие совершенно другое лечение и социальные меры, чем при шизофрении. Расширительная диагностика шизофрении (в три раза) в Советском Союзе легко вела к использованию психиатрии в политических целях. Эксперт, отвечая на вопросы, продемонстрировала чрезвычайную легкость в квалификации тяжелых психотических нарушений, утверждая, что у Косенко имеется не только параноидный, но даже парафренный бред, что его идеи носят мегаломанический характер. Обоснование во всем заменялось произвольной квалификацией.
Судебно-психиатрическое разбирательство дела Косенко вдруг повернулось удивительно знакомым лицом, как встреча с давним знакомым, который – в отличие от тебя – не постарел. Конечно, не «вдруг», а «наконец» полный цикл проделан и можно сказать: мы вступили в ту же фазу состояния общества, когда психиатрия исполняла социальный заказ. Если 30.08.13 в деле Дмитрия Виноградова («русского Брейвика») судья Подопригоров (вошедший в список Магнитского) не дал мне и адвокату говорить, решительно снимая вопрос за вопросом и приговаривая: «Согласно закону, Вы не вправе оценивать и критиковать государственных экспертов», то 23.09.13, в деле Михаила Косенко, судья Москаленко дала мне возможность мне высказаться и терпеливо слушала подробные разъяснения несостоятельности заключения экспертов, но ходатайство адвоката направить Косенко на дополнительную стационарную экспертизу (снова в Центр им. Сербского в новом составе) отклонила, не посчитавшись с доводом о том, что репутации Центра им. Сербского сильно пострадает, если наше заключение будет опубликовано на английском языке.
Ниже приводится наше заключение, опубликованное в Независимом психиатрическом журнале (2012, 4, 70-74).
Судья не отпустила Косенко попрощаться с умирающей матерью, которой он регулярно писал из СИЗО теплые письма. Врачи Бутырки (СИЗО-2) боялись сказать ему о смерти матери, в результате, со слов сестры, он узнал об этом «из телевизора»!
Такова типовая практика наших судов, следователей и прокуроров, которая вызывает возмущение даже у руководства ФСИН.
Ю.С.Савенко
Заключение специалиста-психиатра на заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов от 24 июля 2012 г. № 690/а амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы К., 1975 г.рожд.

Настоящее заключение составлено 31 августа 2012 г.

по запросу Фонда «Общественный вердикт»

на основании представленной им ксерокопии заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов от 24 июля 2012 г. № 690/а амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы К.., 1975 г.рожд., проведенной в Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского»

для ответа на вопрос: отвечает ли проведенная экспертиза принципам объективности, полноты и всесторонности и являются ли выводы экспертов научно обоснованными?

Согласно ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ) «государственная судебно-экспертная деятельность основывается на принципах … объективности, всесторонности и полноты исследований, проводимых с использованием современных достижений науки и техники» (ст. 4). «Эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме» (ст. 8). Кроме того, Приказом Минздрава России от 12 августа 2003 г. № 401 утверждена Инструкция по заполнению отраслевой учетной формы № 100/у-03 «Заключение судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов», которая устанавливает порядок производства судебно-психиатрических экспертиз и является обязательной для всех экспертных комиссий. Согласно этой Инструкции, задача экспертов не ограничивается глубоким изучением психического состояния испытуемого в момент исследования, они должны указать, каким образом имеющееся у испытуемого психическое расстройство нарушало его способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в момент инкриминируемого ему деяния. Эксперты должны проанализировать все имеющиеся клинические версии, при этом «определяющим является принцип «равноправия» диагностических гипотез, в соответствии с которым недопустимо умаление или тем более игнорирование любой клинически значимой информации в пользу итоговой, конечной диагностической и экспертной концепции» (п. 2.2.5 Инструкции).

Однако комиссия судебно-психиатрических экспертов, проводившая амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу К., проигнорировала все эти требования.

Заключение написано на 6 страницах, из них анамнез и материалы уголовного дела – на трех, психический статус – на полутора, ответы на 8 заданных вопросов с их обоснованием – меньше чем на одной странице.

Анамнез жизни и болезни изложены четко, содержательно и достаточно полно для понимания выставленного психоневрологическим диспансером диагноза, на основании наследственной отягощенности по отцу и длительного наблюдения за подэкспертным, который с детства был малообщительным, стремился к уединению, много читал, но закончив 11 классов, не смог учиться дальше, был призван в армию, откуда спустя год был комиссован в связи с обнаружившимся психическим заболеванием (ст. 8-а). Из-за трудностей «контакта с людьми и предметами» не мог долго заниматься каким-либо одним делом, работать на одном месте, очень быстро «морально уставал». После нескольких лет неквалифицированной работы, в 2000 году обратился в психоневрологический диспансер, а после кустарной переплавки свинца на продажу стало казаться, что «все заражено свинцом», начал постоянно мыть руки. Не выходил из дома, чтобы не видеть людей. Постоянно читал философскую литературу, периодически чувствовал себя великим, был эмоционально однообразен, холоден, монотонен. В 2001 году лечился в течение пяти недель в московской психиатрической больнице № 14 с диагнозом «шизофрения вялотекущая, неврозоподобная, с выраженными изменениями личности в эмоционально-волевой сфере». В отделении избегал общения, был вял, постоянно лежал в постели, настроение было сниженным, психолог обнаружил нарушения целенаправленности мышления. После относительно легкой терапии (сонапакс, золофт) стал упорядоченным, но мышление оставалось аморфным, а в поведении был пассивно подчиняемым. После выписки регулярно посещал диспансер, но динамики в состоянии не отмечалось: оставался бездеятельным, малоактивным, пассивным, монотонным. Дотрагивался до ручек дверей через салфетку, пользовался отдельной посудой. Агрессии никогда не проявлял, однако считал, что «гудящие машины отравляют свинцом», за ним «следят» через телефонную розетку, «радиопередача замышляет что-то плохое» в отношении него. Иногда разговаривал сам с собой «разными голосами». Из дома выходил редко, ничем не интересовался, не общался, настроение было снижено. Постоянно был на поддерживающей терапии антидепрессантами и сонапаксом. В декабре 2008 года получил вторую группу инвалидности бессрочно.

Спустя 4 года во время разрешенного митинга на Болотной площади в возникшей толчее и потасовке с полицией якобы дважды ударил в корпус бойца ОМОНа. Признавая свое присутствие в зафиксированном видеосъемкой месте, категорически отрицал это обвинение.

В резком контрасте с внятным изложением анамнеза находится описание экспертами собственного исследования психического состояния подэкспертного и квалификация ими этих данных. Ни о какой полноте и объективности здесь речь не идет, перед нами целая коллекция всевозможных противоречий.

Эксперты оперируют привычными стереотипными штампами, не заботясь об их адекватности, не приводя примеров, не замечая собственных грубых противоречий даже в рядом стоящих фразах. «Подэкспертный не может адекватно оценить свое состояние и положение в сложившейся судебно-следственной ситуации. Критические функции у него нарушены. Склонен к диссимуляции психических расстройств». Но диссимулировать и пытаться диссимулировать невозможно, не понимая своего заболевания. При этом сами эксперты описывают обильную симптоматику с его слов, которые лишены всякого позерства, искусственности, а наоборот, прямолинейно-прямодушны.
Эксперты пишут, что подэкспертный апатичен, его эмоциональные реакции обеднены, малодифференцированы, эмоционально выхолощены, мимика однообразна, застывшая, на вопросы отвечает неохотно, сообщает о себе только при расспросе. И в то же время, что у него ускоренная речь в форме монолога, а при затрагивании субъективно значимых для него тем, заметно раздражается, повышая голос. Отмечает у себя постоянно тяжелые «самоосуждающие» мысли, «серое или черное настроение». Здесь не только противоречие, но еще и профессиональная ошибка – налицо очевидный депрессивный фон, который всегда был ему свойственен, подэкспертный всегда был и до сих пор остается на антидепрессивной терапии. Апатия в силу депрессии и в силу слабоволия – принципиально разные вещи. На фоне депрессии некорректно судить о степени снижения воли и энергетического потенциала, т.е., в какой мере выражена апатическая депрессия или апато-абулический синдром, а ситуация экспертизы и судебного дела неизбежно усиливают депрессивную окраску. Но эксперты с этим явно не считаются.
Эксперты уверенно говорят о «редукции энергетического потенциала», не замечая, как нелепо это выглядит в отношении человека, который почувствовав ухудшение своего состояния в СИЗО, начал заниматься аутотренингом, чтобы «не впасть в безумие», который, наконец, самостоятельно пришел для участия в митинге. Ни с апатией, ни с абулией это никак не вяжется.
Эксперты пишут об аморфности мышления, нецеленаправленности, непродуктивности, паралогичности, и в то же время цитируют его слова, что «он пошел на митинг, так как у него есть «политические убеждения», хотел их «проявить и высказать», чтобы «быть с народом». Заявил, что он «противник существующего режима», при этом говорит, что «власть существует сама за себя», «человек не защищен», и «нет свободы»».
Подгонка под шаблон выступает в кальке из учебника о «патохарактерологическом сдвиге в пубертатном периоде», тогда как подэкспертный был замкнут, необщителен с детства, а заболел в 18 лет, т.е. в юношеском, а не подростковом периоде.
Эксперты совершают и другие профессиональные ошибки: так они несколько раз, упоминая терапию подэкспертного, пишут о сонапаксе и тиориле как о двух разных нейролептиках, тогда как это один и тот же препарат. В написании обоих сделаны ошибки: сонопакс вместо сонапакс, теорил вместо тиорил. Причем эксперты не разъясняют суду (не потрудившись заглянуть в справочник), что сонапакс это очень мягкий, самый излюбленный в детской и гериатрической (преклонного возраста) психиатрической и реанимационной практике препарат, и что тот факт, что лечение подэкспертного осуществлялось все годы сильным антидепрессантом (золофтом) и таким мягким нейролептиком как сонапакс, является надежным подтверждением мягкого вялотекущего характера заболевания. А неоднократные указания на жалобы подэкспертного на сухость во рту и потребление им большого количества жидкости – указанием на добросовестный прием лекарств.
В результате, эксперты на основании однократной беседы в судебной, т.е. стрессовой для подэкспертного ситуации меняют диагноз подэкспертному, который ставил ему психоневрологический диспансер на основании многолетнего регулярного наблюдения и лечения: вместо «шизофрения вялотекущая, неврозоподобная, с выраженными изменениями личности в эмоционально-волевой сфере» они ставят «хроническое психическое расстройство в форме параноидной шизофрении». Это изменение диагноза не разъясняется суду. Между тем, важно указать, что тип течения шизофрении у подэкспертного действительно вялотекущий, и это надежно установлено психоневрологическим диспансером. Утверждение же экспертов о нарастающем «прогрессирующем» апато-абулическом дефекте вступает в грубое противоречие с реальными фактами: это не только не отмечено при динамическом наблюдении ПНД, но само участие в митинге на Болотной площади и объяснение подэкспертным этого участия исключает нарастание дефекта, разве что наоборот. Эксперты не разъясняют суду, что и параноидная форма может иметь вялотекущее течение и что тип течения намного более значимая характеристика, чем форма шизофрении, хотя бы и параноидная (бредовая).

Утверждение экспертов о диссимуляции больного также находится в полном противоречии с обильной выявленной ими симптоматикой, хотя продемонстрированная нами явная тенденциозность экспертов не исключает внушенного характера ответов, что является высоко вероятным, учитывая пассивную подчиняемость и тот самый «апато-абулический дефект», который они сами описывают. Больной простодушно прямолинейно ответил на вопросы о лечении у психиатров, его апатия имеет в большей мере депрессивную, а не абулическую (безвольную) природу, не случайно упор терапии всегда был на активирующих антидепрессантах.

Описанный экспертами характер подэкспертного, манера его поведения, монотонный, однотипный субдепрессивный фон и эмоционально-волевое снижение противоречат каким-либо агрессивным побуждениям. В медицинской документации, которую цитируют эксперты, говорится, что в прошлом «агрессии К. никогда не проявлял». Ни родные, ни соседи на него не жаловались.

Не соответствует действительности указание на периодические обострения, которое неожиданно появляется в концовке заключения экспертов.

Эксперты не считают нужным обосновывать свои заключения примерами, которые только и значимы в таких случаях.

Эксперты совершенно отрываются от клинической почвы, когда, не приводя примеров, явно заостряют легкие признаки обнаруженных расстройств и нагромождают все виды бреда – отношения, преследования, величия, заражения – хотя за месяц до их экспертизы, 25.06.12, на приеме в диспансере с участием представителя МВД К. держался уверенно, свободно, был совершенно откровенным относительно своих побуждений участвовать в митинге, признаков бреда, галлюцинаций, аффективных расстройств не обнаруживал. Так что это явное ухудшение состояния в условиях содержания в СИЗО, которое озвучил и сам больной, хотя мы видим здесь результат сочетания тенденциозного напора экспертов с депрессивно-гипобулическим состоянием подэкспертного.

Ни выставленный диагноз, ни группа инвалидности не тождественны неспособности подэкспертного осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Люди с такими диагнозами, инвалиды по спец. МСЭК, сохраняют немало прав, лишать которых недопустимо без веских и надежных оснований.

Сведения об агрессии подэкспертного основываются на большем доверии к показаниям бойца ОМОНа и видеосъемке, которая сама требует экспертизы. К. не только гражданин, обладающий равными правами, данная конкретная ситуация ассиметрична в его пользу как слабой стороны. Психически больные такого рода как подэкспертный не лукавят, даже не умеют лукавить. Приписываемая подэкспертному агрессия противоречит всему стилю его личности и поведения на протяжении жизни, характеру его заболевания и апато-абулическому дефекту и удостоверена многолетним наблюдением психоневрологического диспансера и самими экспертами, как показано выше.

Эксперты Государственного центра социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского обнаружили явную тенденциозность «охранительного толка». Разве что они сочли опасным само участие в митинге на Болотной площади, хотя он был разрешен властями.

Вместо клинического увязывания данных в индивидуально значимую структуру эксперты продемонстрировали механический суммативный подход, избирательный подбор деталей, тенденциозность трактовок, явно односторонний взгляд на вещи, отсутствие малейшей попытки взглянуть на ситуацию с разных сторон. Таким образом, их исследование не может быть названо ни всесторонним, ни полным, ни объективным.

Ответы экспертов на все восемь вопросов следователя являются неудовлетворительными и необоснованными.

Отвечая на первый и третий вопросы, они ставят новый, намного более грубый диагноз параноидной шизофрении вопреки 12-летнему регулярному наблюдению ПНД, который удостоверил вялотекущую шизофрению. Эксперты умалчивают, что тип течения более существенная характеристика и что если параноидная симптоматика протекает вялотекущим образом, а это значит и вялая выраженность, и вялое течение и – главное – вялое нарастание дефекта, она квалифицируется как «вялотекущая шизофрения», а не «параноидная шизофрения», и это очень существенная разница.

Второй вопрос – «вменяем ли он в отношении инкриминируемого ему деяния?» – сформулирован действительно небрежно, но совершенно ясно, что имелось в виду, и эксперты не только вправе, но и должны были, переформулировав его корректным образом, ответить на него. Но они предпочли занять формальную позицию.

Отвечая решительно отрицательно на четвертый, пятый и шестой вопросы, эксперты опираются на свой искусственно и необоснованно утяжеленный диагноз, фактически отказывая К. во всех гражданских и политических правах не только на момент инкриминируемого ему деяния, но – в силу хронического монотонного вялотекущего протекания заболевания – на всю жизнь. По их мнению, он не способен «осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими», «не может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, не способен к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей, не может участвовать в судебно-следственных действиях». За этими под копирку повторенными шаблонными формулами не стоит, как мы подробно показали выше, не только мало-мальски серьезного объективного обоснования, но явно видно произвольное истолкование под предвзятое исходное мнение: согласно этой позиции экспертов получается, что нет никакой разницы, имеем ли мы дело с вялотекущим типом течения или нет, хотя Международная классификация болезней 10-ого пересмотра, принятая с 1999 года и в нашей стране, разводит «параноидную шизофрению» и «вялотекущую шизофрению», в том числе и с параноидной симптоматикой, в разные кластеры. Одинаковые практические выводы в отношении этих диагнозов послужили использованию психиатрии в политических целях в 60-80-е годы и стали основанием исключения советских психиатров из Всемирной психиатрической ассоциации. Перед нами, казалось бы, в заурядном деле К., оживает старая стилистика и технология искусственного натягивания принципиально более серьезного диагноза в деле, которое уже приобрело политическое звучание. Недалекость экспертов – в их усердной ориентации на непосредственную атмосферу обстоятельств дела, хотя требовалась простая профессиональная добросовестность.

Отвечая на седьмой вопрос – «Нуждается ли К. в применении к нему принудительных мер медицинского характера, если да, то каких именно?» – эксперты заявляют, что он «представляет опасность для себя и окружающих», вопреки прямо противоположным свидетельствам об этом и несоответствию этому его клинического состояния за все последние 12 лет регулярного наблюдения ПНД. Пытаясь обосновать это, эксперты ссылаются на непрерывное течение, умалчивая о его вялотекущем характере и. не смущаясь, прибавляют нигде до сих пор не фигурировавшие «эпизодические обострения психопатологических расстройств», якобы «возникновение параноидной бредовой симптоматики», которую они из латентной превращают здесь в манифестную, и договариваются до того, что опасность для себя и окружающих связана даже с эмоционально-волевыми личностными нарушениями подэкспертного, хотя сами описывали диаметрально противоположный всему этому апато-абулический рисунок переживаний и поведения К.. Предложение экспертов направить К. на принудительное лечение нельзя рассматривать иначе, чем способ «закрыть дело» за счет судьбы больного человека. Наконец, нелепо предлагать принудительно лечить человека, который сам регулярно посещает ПНД и принимает назначенную терапию.

Наконец, на восьмой вопрос – «Если К. страдал и страдает психическим заболеванием, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, отражается ли на его состоянии содержание под стражей в условиях камеры следственного изолятора, имеется ли угроза обострения заболевания или иная угроза его здоровью?» – эксперты пишут: «Вопрос № 8 не входит в компетенцию судебно-психиатрических экспертов». То, что содержание такого больного в СИЗО, в условиях изоляции от внешнего мира и привычной для него среды обитания, проведения следственных действий и ощущения предстоящей угрозы его жизни и здоровью, существенно ухудшит его психическое состояние, является несомненным и уже подтверждено конкретными фактами. Эксперты сами пишут, что подэкспертный почувствовал ухудшение своего психического состояния и начал заниматься аутотренингом, чтобы «не впасть в безумие». Уклонение экспертов от ответа на этот вопрос характеризует их самих и бросает очередную тень на учреждение, которое воспитывает таких экспертов.


Итак, заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов от 24 июля 2012 г. № 690/а амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы К., 1975 г.рожд. нельзя признать ни объективным, ни всесторонним, ни полным. Оно отличается большим количеством внутренних противоречий и явной тенденциозностью.

Наряду с этим, вопреки описанной крайней противоречивости и тенденциозности заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов, текст их заключения содержит достаточно весомых и красноречивых клинических свидетельств для обоснованных ответов на все заданные восемь вопросов.

К сожалению, располагая через запятую набор выхваченных изолированных симптомов, не ранжируя их по надежности и обоснованности, не пытаясь сложить их в несколько конкурирующих осмысленных клинических версий и обосновать перевес одной из них, исходя из которой и можно было бы ответить на все вопросы, эксперты проигнорировали элементарные клинические требования.

В результате, на все вопросы эксперты ответили неудовлетворительно, явно тенденциозно, прибегая к умолчаниям и даже выдумкам. Ни один из ответов не может быть признан научно обоснованным и тем самым не может быть положен в основу решения суда. Мы бы ответили на седьмой вопрос – «нет», а на все остальные – «да».

Учитывая чрезвычайно крупный прецедентный характер этого дела, которое станет предметом разбирательства всего профессионального сообщества, мы предложили бы направить К. на повторную амбулаторную экспертизу в Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского для рассмотрения в новом составе.

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


23 окт 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#2]
Татьяна Клименко «Принудительное лечение для Косенко — гуманистическая мера»

izvestia.ru/news/558730#ixzz2iZX2YJJD

Татьяна Клименко, помощник министра здравоохранения, судебный психиатр с 30-летним стажем, — об экспертизе ГНЦССП имени Сербского, бредовых расстройствах Михаила Косенко и необходимости его лечения

Приговор Михаилу Косенко, участнику митинга на Болотной площади — принудительное лечение в психиатрической больнице — вызвал скандал в профессиональной среде. Вердикт был основан на экспертизе, проведенной судебными психиатрами из ГНЦССП им. В.П. Сербского, которую резко раскритиковали коллеги из Независимой психиатрической ассоциации России (НПАР). Глава НПАР Юрий Савенко назвал экспертизу политически ангажированной, а новый диагноз, поставленный инвалиду II группы по психическому заболеванию Михаилу Косенко, — «взятым с потолка». Эксперты из цента имени Сербского «утяжелили» Косенко уже имевшийся диагноз, признав его «параноидным шизофреником».

12 лет Косенко состоял на учете в психоневрологическом диспансере с другим диагнозом — малопрогредиентная шизофрения. По международной классификации, принятой и в России, это шизотипическое расстройство, то есть более легкая болезнь, чем шизофрения. Все это время Косенко принимал препарат сонапакс, легкий нейролептик. Пациент жил дома, работал, регулярно посещал лечащего врача. За 16 месяцев, проведенных в СИЗО, ему не назначали ни одного антипсихотического препарата. По мнению независимых психиатров, это также подтверждает неадекватность диагноза выставленного экспертами центра имени Сербского.

В самом ГНЦССП считают некорректным обсуждать экспертизу, сделанную сотрудниками центра. Судебные психиатры, изучавшие Косенко в СИЗО, не могут об этом говорить по закону. Татьяна Клименко, помощник министра здравоохранения, судебный психиатр с 30-летним стажем, изучив все врачебные и судебные материалы и поговорив с бывшими коллегами из Сербского, рассказала «Известиям», почему считает поставленный диагноз правильным, а принудительное лечение — необходимым для нынешнего состояния Косенко.

— Татьяна Валентиновна, независимые психиатры разнесли проведенное Косенко обследование и экспертизу в пух и прах, правозащитники заявили, что будут по этому поводу обращаться во Всемирную психиатрическую ассоциацию, откуда нашу страну уже выгоняли — за политические экспертизы в отношении диссидентов. Почему у разных специалистов принципиальное расхождение по поводу состояния Михаила Косенко?

— Для того чтобы судить о том, качественное было обследование или нет, любому врачу необходимо в первую очередь взять в руки историю болезни, изучить ее и только после этого делать какие-либо выводы. А когда врач, не владея практически никакой информацией и без проведения собственного клинического обследования пациента позволяет себе критиковать коллег и сделанное ими медицинское заключение, это по меньшей мере некорректно. Никто из «критиков» историю болезни Косенко в руках не держал, всего комплекса проведенного обследования не знает, самого пациента не видел, но критику уже высказывают, даже пытаются провести некие аналогии между данным пациентом и диссидентами. В связи с этим возникает вопрос, а кто же все-таки политически ангажирован: психиатры из центра Сербского или те, кто их в этом обвиняет?

— Но ведь эта экспертиза была в материалах уголовного дела и защита Косенко, как и он сам, с ней знакомились, это положено по закону. Независимые психиатры, которые считают новый диагноз «взятым с потолка», тоже ее читали, когда писали свое заключение.

— Нет, это не так. Амбулаторная история болезни, которую я читала, где всё подробно расписано, в том числе и какие исследования проводили Косенко, остается только в ГНЦССП им. В.П. Сербского. Следствию и в суд идут не все клинические материалы, а только судебно-психиатрическое заключение, которое по вполне понятным причинам не содержит подробного описания всех проведенных исследований и их протоколов.

Во-вторых, не очень этично с медицинской точки зрения выносить на обсуждение здоровье человека, не обследуя его и не общаясь с ним. В данном случае так называемые независимые психиатры отвергают диагноз у лица, с которым они не общались. Я считаю, это просто недопустимо.

Экспертами центра Сербского Косенко поставлен тот же самый диагноз, с которым он состоял на учете у психиатров с 2001 года и имел по этому заболеванию группу инвалидности. Это к вопросу о натянутости диагноза экспертами Сербского. Единственное, что изменилось, — это форма течения шизофрении: если в течение более 10 лет устанавливался диагноз малопрогредиентной шизофрении, то сейчас поставлена шизофрения параноидная. И это закономерно, поскольку шизофрения является хроническим прогредиентным заболеванием с постепенным усложнением и утяжелением ее симптоматики. И современные методы психофармакотерапии не всегда позволяют остановить этот процесс. В данном случае у Косенко появились уже галлюцинаторные и бредовые расстройства.

— Это какие?

— Галлюцинации и бред, псевдогаллюцинации. Это галлюцинаторные расстройства, которые воспринимаются больным внутри головы, называется это «интропроекция с элементом сделанности». В данном случае Косенко их слышит внутри головы. Это выявляется в результате клинического обследования.

— Сколько времени обычно проводится экспертиза?

— Стационарная экспертиза обычно проводится в течение 30 дней, когда больной находится в экспертном отделении и врачи ежедневно проводят необходимые методы исследования: и лабораторно-инструментальные, и клинические. Последний метод включает беседы с пациентом, анализ особенностей его мышления, эмоционального реагирования, особенности интеллекта, памяти, наличие психотической симптоматики в форме бреда или галлюцинаций и т.п. — и по результатам этого анализа составляется диагностическое заключение.

— Но ведь Косенко как раз в отделении не был, он уже 16 месяцев в СИЗО. Разве можно в таких условиях провести экспертизу, о которой вы говорите?

— Если нужны лабораторно-инструментальные методы исследования, то действительно для этого пациента необходимо привезти в медицинское учреждение. Но при диагностике большинства психических расстройств и шизофрении в том числе основным является метод клинического исследования. Это можно сделать и в специально для этого организованных условиях на территории СИЗО. До 90% судебно-психиатрических экспертных решений выносится амбулаторно в СИЗО. На стационарную экспертизу попадают пациенты, которым необходимо по показаниям провести лабораторно-инструментальные исследования, либо в силу особенностей их психического состояния необходимо более длительное наблюдение, например, когда пациент недоступен для общения и не раскрывается в беседе с психиатром. Но с Косенко эксперты смогли выяснить все особенности его психического состояния и все интересующие их вопросы при однократном обследовании. Они располагали историей его болезни на протяжении 12 лет, пациент оказался очень доступным для беседы, при клиническом обследовании было выяснено достаточно симптоматики для вынесения диагностического заключения.

— Каким образом?

— Проводилось же еще экспериментально-психологическое исследование специально подобранными тестами, которые выявляют особенности эмоционального реагирования, мышления, памяти, интеллекта и т.д. Еще раз хочу подчеркнуть, у Косенко изменился не диагноз. Диагноз остался тот же, но изменилась форма течения болезни.

— В стандартах ВОЗ малопрогредиентная форма уже давно не шизофрения, а всего лишь расстройство.

— Это та же шизофрения, просто ее по-другому назвали! В прошлой международной классификации болезней 9-го пересмотра была рубрика малопрогредиентной или вялотекущей шизофрении. В МКБ-10 изменили название и вместо малопрогредиентной шизофрении внесли рубрику шизотипического расстройства. Но это было сделано с реабилитирующей целью, для того чтобы имеющийся у пациента диагноз минимально влиял на его социальный статус. Диагноз шизофрения стигматизирует наших больных, к нему настороженное отношение и у самих больных, и у окружающих. Поэтому с точки зрения сохранения социальной адаптации наших пациентов это психическое расстройство было названо по-другому. Но клиника болезни осталась та же самая!

— Но объясните, пожалуйста, почему у Косенко вдруг ухудшение произошло?

— Шизофрения — это хроническое прогрессирующее заболевание, поэтому ухудшение состояния не только возможно, но и закономерно.

— Правильно я понимаю, что ухудшение заболевания у Косенко совпало как раз с митингом на Болотной и лишь подтвердилось потом экспертизой в Сербского?

— А почему это совпало? Большинство из выявленных у него во время судебно-психиатрической экспертизы психических расстройств наблюдались у него задолго до его привлечения к уголовной ответственности и оказывали серьезное влияние на его социальную адаптацию.

— В чем это проявлялось?

— У Косенко был очень неровный трудовой статус. Он не удерживался на работе, не справлялся в полном объеме со своими профессиональными нагрузками, и ухудшение у него возникло еще до того, как он пришел на Болотную площадь. Во всяком случае, в течение последних двух лет у него уже были галлюцинаторные расстройства.

— И что же —психиатр, который 12 лет наблюдал Михаила в ПНД, этого не замечал?

— Как раз лечащий врач выявлял у Косенко много психических расстройств, что и было основанием для установления диагноза и определения группы инвалидности. Судебно-психиатрическое исследование более кропотливое и тщательное, и нередко как раз при нем выявляются психические расстройства, которые ранее не замечали даже самые близкие пациенту лица. Нужно не просто побеседовать с пациентом, а расположить к себе, чтобы пациент рассказал о тех расстройствах, которые у него есть.

— Получается, Косенко своему лечащему врачу, которого знает много лет, ничего не говорил, а потом вдруг взял и рассказал об этом одному из экспертов из Сербского?

— На самом деле он и раньше это рассказывал, а не только экспертам. Галлюциногенные расстройства у него были выявлены не первый раз, а еще задолго до экспертизы. И он сам об этих переживаниях рассказывает.

— Косенко жил с мамой и сестрой, если бы ему стало хуже или он стал опасен для себя и окружающих, они бы первыми побежали к врачу в ПНД — из чувства самосохранения. Но такого, по словам родных Михаила, не было.

— Чтобы больной раскрылся в полном объеме и рассказал о своих проблемах, в том числе необходимо и мастерство врача. Когда Косенко посадили в СИЗО, с ним беседовал заведующий амбулаторным отделением центра имени Сербского, он приезжал в СИЗО. Потом с ним общался лечащий врач, который в экспертизе указывается как врач-докладчик, он собирал анамнез, выяснял имеющиеся у него психические расстройства — и эта беседа длилась не менее часа. Потом уже, проанализировав всю имеющуюся информацию, врач докладывал комиссии. И уже члены комиссии, изучив документацию, беседовали с самим пациентом.

— Врач-докладчик, получается, беседовал с Косенко один раз. А уже потом были тесты, которые показали ухудшение?

— Еще до того, как Косенко был представлен комиссии экспертов, с ним работал судебно-психиатрический эксперт и эксперт-психолог. И, повторюсь, у него было выявлен комплекс расстройств, которые в совокупности составили картину параноидной шизофрении.

— Что конкретно показали эти тесты?

— Мне бы не хотелось об этом говорить, потому что есть вещи, которые касаются только пациента и состояния его здоровья и не должны выходить за рамки медицинского обследования. Всё это описано в итоговом акте экспертизы.

— Но независимые психиатры считают, что в случае с Косенко, раз было выявлено такое ухудшение, нужна была повторная экспертиза в стационаре, чтобы подтвердить или снять сомнения. Почему же ее не сделали?

— Потому что есть принцип достаточности. Проведенного исследования достаточно, чтобы поставить ему правильный диагноз. Почему вы не считаете, что стационарная экспертиза была бы дополнительным испытанием для пациента, еще одним стрессом, новой травмой? Делать нужно ровно столько, сколько нужно.

— Но теперь-то по приговору суда Косенко всё равно поместят в психиатрическую больницу да еще на принудительное лечение, а значит, неизбежно будет новый стресс?

— Косенко направлен на лечение в психиатрический стационар общего типа, это максимально щадящий режим принудительного лечения. Это не специализированный стационар и не стационар с интенсивным наблюдением, это обычная психиатрическая больница. Я подчеркиваю — была выбрана максимально возможная щадящая форма лечения. Должна напомнить, что альтернативой в случае осуждения является система исполнения наказания. Если кто-то скажет, что в тюрьме лучше, чем в психиатрической больнице, не верьте: к нашим пациентам в больницах хорошее отношение. Принудительное лечение — это защитная мера, даже гуманистическая, и по отношению к Косенко в том числе. Принудительное лечение направлено на лечение лиц с психическими расстройствами и на их ресоциализацию.

— Вы считаете, что в больнице смогут Михаила вылечить?

— Современные методы лечения, современная фармакотерапия позволяют лечить большинство больных очень успешно. Большинство! Но невозможно давать прогноз относительно конкретного больного и Косенко в том числе. Система здравоохранения и психиатрические стационары как ее часть могут лишь гарантировать профессиональный подход к лечению, гуманное и неравнодушное отношение врачей к нашим пациентам и их защиту от любой политической ангажированности.

Сам Михаил Косенко о проведенном ему обследовании судебными экспертами из ГНЦССП им. В.П. Сербского рассказывает так:

— Психиатрическая экспертиза продолжалась крайне непродолжительное время. Сначала я беседовал с одним врачом, минут 15. Потом, после перерыва, с тремя врачами (включая профессора), в том числе с предыдущим тоже минут десять. На мой недоуменный вопрос о непродолжительности разговора сказали, что будут опираться на данные «дела»: медкарту диспансера и медкарту из больницы.

11 октября сестра Михаила, Ксения Косенко, навестила его в СИЗО. Это было первое их свидание с ноября прошлого года, когда дело Косенко, выделенное в отдельное производство, передали в суд.

— Настроение у него ровное, Миша морально готов ко всему, и к больнице тоже, — говорит Ксения. — Сказал, что чувствует себя лучше, чем раньше. Даже говорит: «Пусть ребят отпустят по амнистии (в проекте амнистии, подготовленной членами СПЧ к 20-летию Конституции, предлагается освободить всех фигурантов «Болотного дела». — «Известия»), а я в больнице отбуду необходимое время.

Косенко обвинялся по ч. 2 ст. 212 УК («Участие в массовых беспорядках», наказание — от 3 до 8 лет) и ч. 2 ст. 318 УК («Применение насилия в отношении представителя власти, опасного для жизни или здоровья», наказание — до 10 лет лишения свободы). По версии следствия, Косенко «нанес как минимум один удар рукой и один ногой» сотруднику ОМОНа 21-летнему Александру Казьмину. Сам Косенко своей вины не признал. Казьмин на суде рассказал, что не видел, кто его бил, и просил судью не наказывать Косенко. По закону следующее переосвидетельствование состояния больного возможно через полгода после начала принудительного лечения.

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


23 окт 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#3]
Открытое письмо в Российское общество психиатров по делу Михаила Косенко

npar.ru/news/131107-kosenko.htm

Председателю Правления РОП проф. Н.Г.Незнанову и председателю Этического комитета РОП проф. Е.В.Снедкову

Глубокоуважаемые Николай Григорьевич и Евгений Владимирович!
8 октября 2013 года суд Замоскворецкого района г. Москвы вынес решение по громкому делу Михаила Косенко, участника оппозиционного митинга на Болотной площади, полностью проигнорировав мои детальные разъяснения по поводу грубых передергиваний амбулаторной СПЭ Государственного научного Центра социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского.
«Нет оснований не доверять мнению государственных экспертов», а «специалист не вправе оценивать и критиковать их заключение». Такова формула, которая окончательно хоронит состязательность, а значит независимость экспертизы, без чего она не экспертиза вовсе. Таков логический и практический результат вектора развития, начавшегося с 1995 года и который в данном случае полностью воскресил в конкретном случае дела Михаила Косенко советскую практику использования психиатрии в политических целях: запугать оппозицию непреклонной жестокостью принимаемых мер вопреки логике, праву и здравому смыслу.
Нам остается в собственном профессиональном сообществе добиться единства позиций относительно поведения в ситуациях административного и всякого другого давления.
Пример поведения экспертов в деле Михаила Косенко особенно показателен. Это:
- резкое утяжеление диагноза (с «вялотекущей неврозоподобной шизофрении» на «параноидную шизофрению») с игнорированием типа течения заболевания и введение суда в заблуждение утверждением одного из экспертов, вызванных в суд, что оба диагноза «все равно шизофрения». Никаких свидетельств «непрерывного течения с обострениями» в констатирующей части заключения не содержится, однако это утверждение вдруг появляется в концовке, т.е., эксперты фальсифицировали тип течения заболевания, удостоверенный 12-летним наблюдением диспансера и регулярно аккуратно принимаемым легким лечением (сонапакс и золофт);
- и совершенно произвольная квалификация опасности, грубого расстройства мышления, выхолощенности эмоциональной сферы, апато-абулического дефекта, неадекватность чего очевидна даже непрофессионалам.
«Опасность для себя и окружающих» грубо противоречит упоминанию в констатирующей части, что Косенко никогда в течение жизни не проявлял агрессивных тенденций, и основывается исключительно на вменении ему недоказанной вины.
Четкое целеустремленное на высоком категориальном уровне мышление было продемонстрировано Косенко как в ходе судебного заседания, так и в заключительном слове, опубликованном в «Новой газете». Нагромождение всех видов бреда, вплоть до наличия у Косенко парафренного бреда, упорно отстаиваемое экспертом Центра им. Сербского в суде, противоречит всем общепринятым критериям.
Эмоциональному выхолащиванию противоречат письма к матери из СИЗО, а также живые и адекватные эмоциональные реакции на судебном процессе.
Апато-абулический дефект не совместим с самим добровольным актом участия в митинге, мобилизации в стрессовых условиях содержания в СИЗО и в суде, где он занимал активную самостоятельную позицию, нередко не совпадающую с советами адвоката.
Эксперты решительно высказались, что «психическое расстройство лишало Косенко М.А. в период инкриминируемых ему деяний способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию Косенко М.А. не может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, не способен к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей, не может участвовать в судебно-следственных действиях».
Антигуманным является уклонение экспертов от вопроса «ухудшится ли психическое состояние Косенко в условиях СИЗО» и предложение послать его на принудительное лечение не амбулаторного, а стационарного типа.
Что делать профессиональному сообществу, когда его члены, выступая в качестве экспертов, манипулируют профессиональными данными, осознано и целенаправленно вводя суд в заблуждение? Когда они вместо нейтральной позиции занимают прополицейскую позицию, покорно идя на поводу у следствия? Когда в ситуации конфликта интересов они отказываются в очевидных случаях брать на себя ответственность, предписываемую их базовой профессией врача? Когда они явным образом игнорируют и нарушают Инструкцию по написанию судебно-психиатрического заключения? Когда мы сталкиваемся с очевидным давлением следствия – не разваливать дело, помочь следствию за счет судьбы подэкспертного?
8.10.13 на меня обрушился шквал звонков российских и зарубежных СМИ относительно дела Косенко – отрадное неравнодушие к судьбе конкретного человека в ситуации грубой лобовой атаки следствия. В своем выступлении в суде я детально разъяснил суду несостоятельность экспертного заключения и просил направить Косенко на дополнительную стационарную СПЭ в Центр им. Сербского в новом составе, чтобы дать возможность не уронить репутацию Центра из-за торопливой небрежности экспертов. Я подчеркивал, что достаточно перевести текст заключения на английский язык, чтобы вызвать международный скандал, роняющий репутацию нашей страны. Но вместо государственного подхода, индивидуализации этого случая как особого, судья действовала по шаблону и сама проявила небрежность, отказав в «повторной экспертизе» (вместо дополнительной). Вся происходящая шумиха была легко прогнозируема и состоялась из-за прямолинейного лобового силового давления следствия и прокуратуры на экспертов и суд. Мы рассматриваем это давление как развращение экспертов, в данном случае, публичное, не считающееся с международным резонансом.
Обращаясь с этим открытым письмом, мы имеем в виду:
- рассмотрение этого вопроса необходимо провести на совместном заседании этических комитетов РОП и НПА России;
- решение возникшей коллизии не может рассматриваться вне контекста всей ситуации;
- общим, удовлетворяющим все стороны решением, было бы на наш взгляд, очередное подтверждение призыва Уполномоченного по правам человека в РФ В.П.Лукина в 2003 г. по делу Л.Арап к властям одернуть недальновидных функционеров, прибегающих к помощи психиатрии. Психиатры оказываются здесь просто крайними.
31 октября 2013 г.
Президент Независимой психиатрической ассоциации России Ю.С.Савенко

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


09 ноя 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#4]
Вот тут хорошее интервью З.И. Кекелидзе на "Дожде" - tvrain.ru/articles/lobkov_ochnaja_stavka_glavnyj_psihiatr_rossii_kekelidze_vs_kosenko_i_bilzho-354636/


_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


09 ноя 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#5]
npar.ru/news/131121-luk.htm

Открытое письмо уполномоченному по правам человека в связи с преследованиями Михаила Косенко

30 октября 2013 г.

Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации
В.П.Лукину

Глубокоуважаемый Владимир Петрович!
8.10.13 Замоскворецкий суд г. Москвы вынес решение по громкому делу Михаила Косенко, участника оппозиционного митинга на Болотной площади. Его дело было выделено в отдельное судопроизводство, в связи с тем, что он в течение 12 лет регулярно амбулаторно лечился в ПНД и имеет вторую группу инвалидности, т.к. не в состоянии длительно заниматься какой-либо регламентированной деятельностью.
Эксперты Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского на основании короткой беседы не только резко утяжелили диагноз и тип течения заболевания, но совершено искусственно сочли Косенко «опасным для себя и окружающих» на основании исключительно вмененной ему и недоказанной вины, более того, как выяснилось, не соответствующей действительности (имеется видозапись, подтверждающая отсутствие насилия со стороны Косенко, а «пострадавший» омоновец на суде не опознал Косенко). Но чтобы не развалить дело потребовалась помощь психиатрической экспертизы.
За последние 20 лет я не знаю случая, когда бы Центр им. Сербского признал свою экспертную ошибку. В конкретном деле Михаила Косенко во всей полноте воскресла советская практика использования психиатрии в политических целях. Участие в оппозиционном митинге, политический характер вопросов и соответствующих ответов на экспертизе, открытая критика современной власти в заключительном слове, хотя не назывались впрямую опасностью, но явно таковой являлись. По всем имеющимся данным миролюбивый человек, инвалид второй группы. направлен на принудительное стационарное лечение, при том что аккуратно принимал лечение амбулаторно в течение 12 лет.
Хочу обратить Ваше внимание, что не первый раз психически больные оказываются жертвой формулировки в законе, запрещающей экспертам подвергать сомнению представленные следствием и судом данные о якобы совершенном уголовно наказуемом деянии. Так, несколько лет назад в Краснодарском крае три года находился на принудительном лечении психически больной, обвиненный в убийстве сестры и признанный невменяемым. Через три года сестра объявилась, но никто не ответил за эту возмутительную ошибку. Менее ярких дел очень много. Этим положением эксперты поставлены в нелепое положение, когда даже в совершенно очевидных случаях вынуждены исполнять это требование, грубо нарушая права людей с психическими расстройствами.
Просим Вас использовать имеющиеся у Вас возможности, чтобы по крайней мере оспорить негуманное решение суде о помещении Михаил Косенко на принудительное стационарное, а не амбулаторное лечение. Косенко не представляет опасности, никогда не отказывался от амбулаторного лечения, в то время как лечение в закрытом стационаре для принудительного лечения ухудшит его психическое состояние.
Просим вас также инициировать изменения в Федеральный закон от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», чтобы в числе обязанностей экспертов было закреплено требование о недопустимости проведения экспертной оценки психического состояния и поведения подэкспертного, основываясь на презумпции доказанности тех обстоятельств, которые указаны в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого.

Президент НПА России Ю.С.Савенко

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


22 ноя 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#6]
Комиссия Правления Российского Общества психиатров по вопросам профессиональной этики на заседании 12.12.13 рассмотрела поступившие в Правление РОП заявление главного внештатного специалиста психиатра МЗ РФ, директора ФГБУ «ГНЦССП им. В.П. Сербского», заслуженного врача РФ, д.м.н., профессора З.И. Кекелидзе от 14.10.2013 г. и открытое письмо президента Независимой психиатрической ассоциации России (НПА) Ю.С. Савенко от 31.10.2013


ПОСТАНОВЛЕНИЕ
КОМИССИИ ПРАВЛЕНИЯ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА ПСИХИАТРОВ ПО ВОПРОСАМ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ
Москва 12.12.13, 19.12.13


Комиссия Правления Российского Общества психиатров по вопросам профессиональной этики (далее Комиссия) в составе: председателя - заведующего кафедрой психиатрии ГБОУ ВПО СЗГМУ им. И.И.Мечникова МЗСР РФ, проф., д.м.н., Е.В.Снедкова, членов: главного врача ФКУ «Санкт-Петербургская психиатрическая больница (стационар) специализированного типа с интенсивным наблюдением» М3 РФ В.Д.Стяжкина, главного врача Санкт-Петербургского ГКУЗ «Городская психиатрическая больница №6 (стационар с диспансером)», к.м.н. А.В.Гуриной, а также приглашённых экспертов членов Президиума Правления РОП - заведующего кафедрой психиатрии, наркологии и медицинской психологии Читинской ГМА заслуженного врача РФ д.м.н. профессора Н.В. Говорина, директора Московского НИИ психиатрии д.м.н. профессора В.Н. Краснова на заседании 12.12.13 рассмотрела поступившие в Правление РОП заявление главного внештатного специалиста психиатра М3 РФ, директора ФГБУ «ГНЦССП им. В.П. Сербского», заслуженного врача РФ, д.м.н., профессора З.И. Кекелидзе от 14.10.2013 г. и открытое письмо президента Независимой психиатрической ассоциации России (НПА) Ю.С. Савенко от 31.10.2013.

На заседании комиссии присутствовали председатель Правления РОП, Директор ФГБУ» НИПНИ им В.М. Бехтерева, проф. Н.Г. Незнанов, главный внештатный специалист психиатр М3 РФ, директор ФГБУ «ГНЦССП им. В.П. Сербского», заслуженный врач РФ, д.м.н., профессор З.И. Кекелидзе, заместитель директора ФГБУ « ГНЦССП им. Сербского В.П.» М3 РФ, проф. Е.В. Макушкин, врач судебно-психиатрический эксперт ФГБУ « ГНЦССП им Сербского В.П», д.м.н. С.Н.Осколова, проводившая экспертизу Косенко, а также врач психиатр А.Г.Бильжо, врач психиатр И.Р.Еналиев, секретарь заседания - ассистент кафедры психиатрии и наркологии СПбГМУ им. И.П. Павлова к.м.н. И.А. Мартынихин. Савенко Ю.С. в заседании комиссии не участвовал.

Комиссия изучила следующие материалы: интервью Савенко Ю,С. в газете «Известия» ««Диагноз Косенко взяли с потолка и обманули судью» от 08.10.13, Интернет издание- Права человека в России "Будем надеяться, что через полгода Михаила выпишут" от 12.10.13, выступление Савенко Ю.С. на канале «Дождь» 09.10.13 «В больнице, куда отправят Косенко, работают хорошие специалисты, но они тоже люди подневольные . . .», выступление Бильжо А.Г. на канале «Дождь» 09.10.13, 16.10.13, публикация Савенко Ю.С. на сайте Независимой психиатрической ассоциации «Политическое использование психиатрии воскресло», Обращение Савенко Ю.С. во Всемирную психиатрическую ассоциацию, открытое письмо Савенко Ю.С. уполномоченному по правам человека в связи с преследованиями Михаила Косенко от 30.10.13, выступление Савенко Ю.С. на Эхо Москвы 11.10.13 «Дело Михаила Косенко: Возвращение карательной психиатрии?», ответ Савенко Ю.С, от 13.11.13, адресованный Председателю Этического комитета РОП проф. Е.В.Снедкову, а также заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов от
24.07.12 №690/а, историю болезни №4618 Косенко М.А. 2001 г, ксерокопию амбулаторной карты Косенко М.А.-59листов.

Комиссия установила, что 24.07.12 в ФГБУ « ГНЦССП им В.П.Сербского» была проведена амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза Косенко М.А., обвиняемому по ст.ст. 212 ч.2, 318 ч.2 УК РФ. В соответствии со ст.ст. 17, 88 УПК РФ судом были оценены все доказательства по делу и 08.10.13 вынесено решение о направлении Косенко на принудительное лечение в психиатрическую больницу общего типа. После вынесения судом решения Савенко Ю.С. в многочисленных публикациях, выступлениях в СМИ, обращениях в различные организации выступил с резкой критикой заключения экспертов, процедуры производства СПЭ, что изложено им и в его заявлении в Правление РОП.
Из пояснений З.И.Кекелидзе, других сотрудников ГНЦССП им В.П.Сербского, изученных материалов установлено, что судебно-психиатрическая экспертиза была проведена в соответствии с действующим законодательством. Экспертное заключение в полном объеме отражает имевшиеся материалы. Не вызывает никаких сомнений достоверность выявленных при обследовании психопатологических расстройств у Косенко, так как большая часть из них подтверждается имеющимися материалами (мед документация, показания родственников), а другая обнаруженная симптоматика соответствует структуре синдрома и его динамике. Выявленные при обследовании параноидные расстройства на фоне дефицитарных нарушений обосновывают диагноз шизофрении параноидной. Именно прогредиентность заболевания, актуальное психическое состояние Косенко и определяли экспертные выводы.

Сопоставление данных наблюдения за больным разными специалистами в период лечения в больнице, в диспансере, экспертном учреждении, сведений, полученных от родственников, не подтверждает обвинения, которые высказывает Савенко в адрес экспертов: «нагромождение всех видов бреда» вопреки общепринятым критериям; «произвольно говорят о прогрессирующем» течении; отмечают диссимуляцию, в то время, как с точки зрения Савенко, Косенко «простодушно и прямолинейно ответил на вопросы»; о несовместимости дефицитарных эмоционально-волевых расстройств, нарушений мышления с тем фактом, что Косенко был участником митинга; о «фальсификации типа течения заболевания».

Савенко, будучи привлеченным в качестве специалиста по этому делу, в судебном заседании имел право отстаивать свое личное мнение, но только в рамках судебного заседания. Публичные его выступления с изложением материалов дела, клинических подробностей после вынесения судебного постановления противоречат нормам медицинской этики.

Врач А.Г. Бильжо, не зная материалов дела, в том числе медицинскую документацию, без освидетельствования Косенко, только на основании беседы с его сестрой делает вывод, что Косенко или психически здоров, или находится в состоянии ремиссии, обвиняет экспертов в халатности, в том, что они не собрали анамнез со слов родственников. При этом полностью игнорируется тот факт, что согласно ст. 57 УПК РФ, ст.16 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» эксперты не имеют права самостоятельного сбора данных. При этом дается откровенно тенденциозная оценка работы экспертов: «Я думаю, что обкатывается система. По этому случаю я практически уверен, что это не первый случай в нашей стране, еще будут такие...». (телеканал «Дождь» 09.10.13). На заседании А.Г. Бильжо признал, что не был знаком с правовыми нормами производства экспертизы, с чем и были связаны его резкие замечания в адрес экспертов. В процессе заседания комиссии он согласился с выставленным экспертами диагнозом Косенко. Вместе с тем, Бильжо А.Г. отрицал сомнения в честности и непредвзятости экспертов, отрицал оценку отечественной психиатрии как «карательной» дисциплины.

Действия любого психиатра должны согласовываться с Кодексом профессиональной этики психиатра (принятой 19.04.1994), а при рассмотрении вопросов судебно-психиатрической экспертизы - со Сводом этических принципов и правил проведения судебно-психиатрической экспертизы (принятым 03.10.2002). Савенко Ю.С. в своих многочисленных выступлениях в средствах массовой информации активно использовал медицинскую терминологию, которую слушатели Эхо Москвы, зрители телеканала «Дождь», читатели многочисленных его заявлений, обращений оценить не могут. Зато все тексты, выступления Савенко Ю.С. сопровождаются доходчивыми и понятными для неискушенной аудитории обвинениями, оскорблениями в адрес экспертов, экспертного учреждения, всего психиатрического сообщества, а именно: «фальсифицировали тип течения заболевания» (Открытое письмо в РОП по делу М Косенко)
«умышленное изменение диагноза», «это аморально» (Эхо Москвы от 11.10.13)
«эксперт цинично, грубо вводил суд в заблуждение» (Эхо Москвы от 11.10.13), «эксперт Инна Ушакова из института им Сербского возмутительно ввела суд в заблуждение в духе советской практики использования психиатрии в политических целях» (Эхо Москвы от 08.10.13) «...так написали эксперты, причем грубо, вопреки тому, с чем имели дело» (телеканал «Дождь»09.10.13) « это явно заказные дела» (телеканал «Дождь»09.10.13)
«манипулятивное использование профессиональных знаний» (письмо Савенко в РОПот 13.11.13). "псевдоэкспертиза» (интернет издание Права человека в России)
«этот приговор был запрограммирован давно, в нем можно было не сомневаться, это предрешенная вещь» (Известия 08.10.13) «вместо нейтральной позиции занимают прополицейскую позицию, покорно идя на поводу у следователя», « мы сталкиваемся с очевидным давлением следствия .. .», « . .прямолинейное лобовое силовое давление следствия и прокуратуры на экспертов» «. . . развращение экспертов» (Открытое письмо в РОП по делу М. Косенко), « это случай воскрешения старой советской практики, расправы над политическими оппонентами», «эксперты постоянно вводили суд в заблуждение» (интернет издание Права человека в России), « грубые несоответствия, которые я вижу в экспертном заключении невозможно списать на непрофессионализм, неграмотность, они слишком грубы и очевидны», «мне очевидно, что это такая жестокая расправа, чтобы другим неповадно было, и погрозить всем пальцем. Вот так!» ( Эхо Москвы от 11.10.13).

В своих выступлениях Савенко высказывает сходные обвинения и в адрес всей службы судебно-психиатрической экспертизы. Напр., « ... но во всех крупных политически значимых делах, в делах с участием VIP-персон, мы видим такую циничную линию поведения» (Эхо Москвы 11.10.13) «в рутинных, квартирных, имущественных делах - это массовая практика использования психиатрии в не медицинских целях, коррупционная среда здесь правит бал. А политические дела, в этом еще качественное отличие от советской поры, это не носит массового характера, а носит точечный характер» (телеканал Дождь 09.10.13).

Сходные обвинения звучат и в адрес комиссии психиатрической больницы, где будет лечиться Косенко. «Она тоже подневольна. Но я думаю, что это дело для встряски жестокой, чтобы погрозить всем пальцем» (телеканал «Дождь» 09.10.13).
Приведенные примеры являются не единственными и свидетельствуют о недопустимо оскорбительных, предвзятых, порой откровенно клеветнических высказываниях Савенко Ю.С., который намеренно дезинформирует общество, искажает общественное мнение, приписывая особые политические цели при исполнении экспертами своих обычных должностных обязанностей.

Такое же искажение смыслов, тенденциозность допускает Савенко Ю.С. ив Открытом письме уполномоченному по правам человека (30.10.13), в котором он отстаивает абсурдное по сути мнение о том, что экспертам должно быть предоставлено право самим оценивать, имело место преступление или нет, а не полагаться слепо на факты, изложенные в определении суда. Поэтому, ложными представляются обвинения Савенко Ю.С. в адрес экспертов в том, что они «сочли Косенко «опасным для себя и окружающих» на основании исключительно вмененной ему и недоказанной вины» и утверждения , что «за последние 20 лет я не знаю случая, когда бы Центр им. Сербского признал свою экспертную ошибку». Экспертиза, как процессуальное действие, является одним из доказательств по делу. Суд, оценивая относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, решает, имело ли место правонарушение, и в случае его доказанности решает вопросы вменяемости и необходимости принудительного лечения, а также определяет форму принудительного лечения.
Аналогично, несостоятельным и ошибочным представляется содержащееся в открытом письме утверждение Савенко Ю.С. об отсутствии в суде состязательности экспертов. Действующее законодательство (ст. 15 УПК РФ) предусматривает состязательность в процессе обвинения и защиты, а не участников процесса, каковыми являются эксперты. Эксперт, специалист лишь обязаны дать свое заключения, которые оценивается судом.
Выступая исключительно со своим мнением, Савенко Ю.С. заявляет, что он выражает суждения психиатрического сообщества. Но кто и в какой форме уполномочивает его обращаться в различные международные институты с обвинениями отечественных психиатров, выводами, что «психиатрия в России в данный момент, как и в советские времена, становится инструментом репрессий», требованием «вмешаться в данное дело с целью установления истинного состояния здоровья М.А.Косенко и недопущения в отношении него методов «карательной медицины» и тем самым воспрепятствовать беззаконию и репрессиям» ( Обращение в ВПА). Подобные заявления дискредитируют отечественную психиатрию, оскорбляют всех специалистов, добросовестно работающих в сфере психического здоровья.

На основании изложенного, комиссия постановляет следующее:

1. Бильжо А.Г., сделав свой вывод относительно экспертизы Косенко, при недостаточности материалов дела, игнорируя нормативно-правовые основы производства судебно-психиатрической экспертизы, ввел в заблуждение общественное мнение и допустил некорректные замечания в адрес врачей-экспертов и экспертного учреждения, что сам частично признал на заседании комиссии.

2. Савенко Ю.С. в своих публичных выступлениях грубо нарушил нормы профессиональной этики. В многочисленных заявлениях, обращениях, выступлениях Савенко Ю.С. в СМИ отмечаются недопустимые, оскорбительные высказывания, умаляющие честь, достоинство и деловую репутацию как отдельных экспертов, так и экспертного учреждения ФГБУ «ГНЦССП им В.П.Сербского», и одновременно подрывающие
авторитет психиатрического сообщества в целом.

3. Претензии и несогласие Савенко Ю.С. с заключением экспертов, изложенные в открытом письме в РОП, комиссия, руководствуясь действующим законодательством и Положением об этической комиссии РОП не вправе рассматривать. По действующему Положению, дела, которые уже рассмотрены судом или находятся в стадии судебного рассмотрения, комиссия не рассматривает. К тому же, экспертное заключение, которое является одним из доказательств по делу, вправе оценивать только суд и никаким общественным организациям или отдельным лицам такое право не предоставлено.

4. Комиссия считает целесообразным направить настоящее Постановление Комиссии Уполномоченному по правам человека РФ.


Главный врач
ФКУ «Санкт-Петербургская психиатрическг
больница (стационар) специализированного
с интенсивным наблюдением» М3 РФ В.Д. Стяжкин

Главный врач
СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая
больница №6 (стационар с диспансером), к.м.н. А.В. Гурина

Секретарь заседания, к.м.н. И.А. Мартынихин


Источник: psychiatr.ru/news/197

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


21 дек 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#7]
О невыполнении закона о психиатрической помощи и о тревожных тенденциях в отечественной судебной психиатрии

Открытое письмо НПА России во Всемирную Психиатрическую ассоциацию
Всем хорошо памятно беспрецедентное по масштабам в истории психиатрии использование психиатрии в политических целях в Советском Союзе, длившееся более 20 лет в 60-80-х годах. Это стало основанием для решения об исключении советской психиатрии из ВПА. Впоследствии было сформулировано пять условий возвращения Всесоюзного общества психиатров в ВПА:
- признать злоупотребления;
- реабилитировать пострадавших;
- сменить руководство психиатрии;
- принять закон о психиатрической помощи;
- принимать инспекции ВПА.
Эти условия формально были выполнены.
Настоящее обращение в ВПА связано с двумя обстоятельствами.
Во-первых, неисполнением более 20 лет с момента принятия закона о психиатрической помощи (1992) одной из его фундаментальных статей (ст. 38: «государством создается независимая от органов здравоохранения службу защиты прав пациентов, находящихся в психиатрических стационарах»), которая является гарантией исполнения закона для всех стационарных пациентов. Вопреки активным усилиям обоих профессиональных обществ, пациентских и общественных организаций, вопреки активной поддержке Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, вопреки тому, что мы за эти годы, обойдя множество препятствий, разработали конкретный пилотный проект для трех регионов, что на обращение об этом съезда всех психиатров России Уполномоченный получил положительную резолюцию Президента Путина еще в 2005 году, это дело не сдвинулось с места. После нашего обращения в Прокуратуру в 2011 г. началась имитация активности на низовом уровне с нуля и откровенно бесконечная волокита, уже бессмысленно поглотившая массу времени и сил.
Второе обстоятельство, заставившее нас обратиться с этим открытым письмом, это воскрешение в конкретном случае участника оппозиционного митинга на Болотной площади в Москве в мае 2012 г. Михаила Косенко советской практики использования психиатрии в политических целях. За этим стоят механизмы, давно отлаженные на массовых имущественных делах, монополизация судебной психиатрии в Государственном центре социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского, в главное – уничтожение нарождавшейся в начале 90-х годов состязательной экспертизы. В судах действует негласная установка: государственные эксперты всегда правы, а специалисты не вправе оценивать и критиковать государственных экспертов. Самые грубые профессиональные нелепости, представляющие явное манипулирование профессиональными знаниями, подробно разъясняемые судам, не принимаются в счет.
В случае М.Косенко в обоснование своей позиции эксперты настаивали, что шизотипическое расстройство все равно шизофрения, что Косенко опасен на основании исключительно вмененной ему вины, которая осталась недоказанной, что человек, добровольно аккуратно принимавший амбулаторно легкую поддерживающую терапию подлежит недобровольному стационарному лечению, вопреки высокому риску обострения заболевания в условиях закрытого стационара для принудительного лечения.
НПА России просит направить инспекционную комиссию для исследования целого ряда дел, которые публиковались в Вестнике нашей Ассоциации – Независимом психиатрическом журнале, а на первых порах – выразить официальную озабоченность содержанием нашего письма.
Без солидарной международной поддержки коллег, объединенных в ВПА, решить эти проблемы невозможно, а они определяют вектор дальнейшего развития психиатрии в нашей стране.

Президент НПА России Ю.С.Савенко

Источник: npar.ru/news/131224-opl.htm

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


24 дек 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#8]
Ответ президента НПА России Ю.С. Савенко Этической комиссии РОП

npar.ru/news/131227-etk.htm

Подобно тому, как у нас утвердился официальный стиль не посылать извещения тем, кого они касаются, а …. «пусть узнают по телевизору», так и секретарь РОП сообщила мне, что я могу узнать решение Этической комиссии на сайте РОП. Там, действительно, размещено - на пяти страницах – «Постановление комиссии Правления РОП по вопросам профессиональной этики», в котором кроме трех членов Этической комиссии, двух судебных психиатров и председателя проф. Е.В.Снедкова, участвовал генералитет Общества, включая его председателя и экс-председателя, главного психиатра Минздрава, одновременно директора Центра им. В.П.Сербского и его заместителя и др.
Комиссия собралась 12 декабря 2013 года, т.е. за день до (14.12. 13) юбилейного съезда НПА России, посвященного ее 25-летию, вопреки моей просьбе отложить ее по этой причине и собраться вместе с Этической комиссией НПА России, и осудила мои интервью по делу участника оппозиционного митинга на Болотной площади Михаила Косенко.
Краткая предыстория такова. Еще в 4-м выпуске «Независимого психиатрического журнала» за 2012 г. я поместил свое Заключение специалиста от 31 августа 2012 года на Заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов Центра им. Сербского от 24 июля 2012 года под названием «Не ходи на Болотную площадь! Центр им. Сербского уже не боится оживить свою дурную славу?». В этом тексте содержался анализ всего того, что вызвало бурю год спустя. В предуведомлении к публикации, в частности, говорилось: «Достаточно перевести заключение экспертов Центра им. Сербского на английский язык и придать широкой огласке, чтобы вызвать всеобщее возмущение. Или вернуться к тем временам, когда передача таких материалов приравнивалась к страшному шпионскому преступлению». (Как известно, Владимир Буковский был осужден за передачу копий 10 психиатрических историй болезни). В судебном заседании я подробно разъяснил судье необоснованность ответов экспертов на заданные им вопросы и просил направить Косенко на стационарную СПЭ в Центр им. Сербского, чтобы он не ронял в очередной раз свою репутацию. С понимающим видом выслушав меня, судья продублировала решение экспертов. В своих интервью я фактически повторил те же доводы, к которым добавилось утверждение эксперта Центра им. Сербского в судебном заседании, повторенное помощником министра здравоохранения по судебной психиатрии и др., что «шизотипическое расстройство – все равно шизофрения», т.е. в полном противоречии с МКБ-10, официально принятой у нас в качестве стандарта. Это дало мне основание говорить о возвращении советской трактовки шизофрении, которая была в три раза шире чем во всем мире, что облегчало использование этого диагноза в полицейских целях. Мое заявление о сознательном введении суда в заблуждение таким диагнозом, по журналистскому обыкновению огрубленное в «Известиях» («диагноз Косенко взяли с потолка и обманули судью») вынудило директора Центра им. Сербского послать в Этическую комиссию РОП жалобу на оскорбление экспертов.
Завязавшаяся переписка с председателем Этической комиссии проф. Е.В. Снедковым носила поначалу деловой характер. Мы написали три открытых письма – Уполномоченному по правам человека в РФ, в РОП и в ВПА, но в результате технической ошибки на сайт РОП было послано письмо в ВПА. Невольно получилась ситуация пробного шара. То, что письмо было адресовано ВПА, как раз и вызвало бурю возмущения. Проф. Снедков написал на двух страницах письмо на имя ведущего сайт РОП, но предназначенное явно мне, полное негодования, причем о неисполнении правительством в течение двадцати лет 38-й статьи нашего закона, о чем первая половина письма, – ни слова. А вот жаловаться за границу – не сметь. Словно до этого мы не обращались в ВПА, Совет Европы, Европейский Суд, словно этого нельзя делать, словно это «непатриотично».
В противоречии с собственным заявлением, что профессиональные вопросы – за пределами решения комиссии, они поднимаются, чтобы сознательно ввести в заблуждение непрофессионалов. Словно, не на поверхности:
1) Резкое утяжеление диагноза, выставлявшегося в течение 12 лет и выставленного экспертами, словно сама синдромальная картина, а не степень ее выраженности, а главное – тип течения заболевания – несомненно, вялотекущий малопрогредиентный – определяет ответы на основные вопросы суда;
2) Словно есть хоть какие-либо свидетельства общественной опасности Косенко, кроме вмененной ему, но не доказанной и не удостоверенной судом вины;
3) И словно, степень апато-абулического дефекта не помешала Косенко выдержать принуждение следствия к сотрудничеству, когда к нему, опять-таки в нарушение закона не допускали адвокатов. В отличие от участников комиссии он выдержал этот прессинг.
Грубым нарушением является разглашение на большой пресс-конференции профессором З.И. Кекелидзе содержания медицинской документации М. Косенко, что является прямым нарушением закона, т.к. Косенко не давал на это согласия. Мы же располагали только заключением комиссии экспертов. Констатирующая часть таких заключений пока что пишется достаточно полно и честно. Если в медицинской документации есть что-либо диагностически высоко значимое, что не нашло отражения в заключении СПЭ, то это, скорее всего, фальсификация, примеров чему мы знаем немало. Мы же не называли его имени в своей публикации 2012 года, хотя располагаем его личным письменным разрешением «комментировать все имеющиеся сведения».
Фактически все члены расширенного состава Этической комиссии – люди, доброжелательно ко мне относящиеся. Их реакция – живое свидетельство драматической ситуации вынужденного поведения, ярко запечатленной в рассказе поэта А.Я.Яшина «Рычаги» в разгромленном сборнике «Литературная Москва» (1956 г.) [ Накануне партсобрания в колхозе люди разговаривают друг с другом по-человечески, но когда начинается партсобрание, они превращаются в рычаги партийных предписаний. ]. Процесс оносороживания длится уже достаточно долго, некоторые уже даже сроднились с этим. Наконец, каждый исполнил свою социальную роль, в меру обремененности занимаемыми постами и званиями. Поэтому я вижу за всем этим не конкретные персоны и не чьи-то распоряжения, а атмосферу в обществе, препятствующую свободному волеизъявлению. Конечно, профессору З.И. Кекелидзе не улыбается прослыть «Онищенко от психиатрии».
Итак, «Постановление» является очевидным для всех подтверждением того, что советский дух воскресает в этом решении РОП, красноречиво не подписанным первыми лицами. Конечно, от советского строя нас отделяет еще огромное расстояние.
Реакция на проект нашего письма в ВПА послужила окончательному решению послать такое письмо в силу очевидным образом воскресшего советского стиля, а также не принимать участие в комиссии пока она не соберется на паритетных началах. Слишком памятны советские судилища такого рода. Но «Постановление» комиссии: «не состоятельным и ошибочным является утверждение об отсутствии в суде состязательности экспертов» и «экспертное заключение вправе оценивать только суд, и никаким общественным организациям или отдельным лицам такое право не предоставлено» – является тоской по этим временам.
Авторитет профессионального сообщества – предмет усилий самого сообщества, а не высокопоставленных чиновников и руководителей. Постановление не удержалось даже от приписывания нашему «Обращению в ВПА» тирад, которых там не было и нет.
Легко узнаваемая стилистика в текстах «Уведомления» и «Постановления» пламенно избыточна. Такие «стахановцы», слишком далеко забегающие вперед, делают властям медвежью услугу.
Для «Постановления» характернее всего прямо противоположные нам акценты:
1) о здоровье больного ни слова;
2) о собственно этической стороне решений экспертов – ни слова;
3) ни о каком проблеске правоты с нашей стороны – ни слова, хотя абсолютная, на 100% правота одной стороны – общеизвестный признак ненаучности;
4) зато очень характерный возглас: «Кто уполномочил?!».
Авторам «Постановления» невдомек, что существует реально снизу организованные общественные и собственно правозащитные организации, что суть их деятельности состоит в защите прав человека от произвола властей, что, например, понятие «пытки» в международном лексиконе относится только к случаям использования от лица государства. Такие «стахановцы» ведут к конфронтации власти и общества, вместо диалога и сотрудничества. Довольно неразумно было, прямо-таки демонстративно, через день после награждения меня Московской Хельсинкской группой премией в номинации «За исторический вклад в защиты прав человека и правозащитное движение» таким наотмашь образом осуждать мою профессиональную и общественную позицию.


Ю.С. Савенко, президент НПА России

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


28 дек 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#9]
Отклик исполнительного директора НПА России Л.Н. Виноградовой на постановление Этической комиссии РОП

npar.ru/news/131227-etk.htm#vgr

Что же это за Этическая комиссия такая, которая считает возможным рассматривать дело в отсутствие одной из сторон? Даже недееспособного гражданина приглашают в суд для участия в судебном заседании. Причем не просто приглашают, а не проводят судебное заседание в его отсутствие. А здесь мотивированная просьба Савенко не рассматривать дело в его отсутствие не учитывается, поскольку он сообщил об этом слишком поздно (за день), а «некоторые члены Комиссии приехали в Москву только с этой единственной целью, специально оформив по месту работы отпуск без сохранения заработной платы».
Кто-нибудь в это может поверить? Покажите мне этих людей, которые ездят за свой счет на заседания Этической комиссии РОП. На самом деле, присутствие и не нужно было, Этическая комиссия заранее позаботилась о том, чтобы иметь возможность решать вопросы заочно, в одностороннем порядке, так, как ей нужно.
Это записано в ее Положении. («4.12. Неявка на заседание Комиссии без уважительных причин заявителя или лица, в отношении которого подано заявление, не является препятствием для рассмотрения материалов и для принятия решения» (а кто определяет уважительность причины?) Уважаемые члены Правления РОП? Вы читали это Положение, когда утверждали его на своем Пленуме? Вас там ничего не смутило? Это похоже на рассмотрение этических вопросов? Да и результатом разбирательства становится не «Решение» или «Заключение» или что-то еще хоть с каким-то привкусом рекомендательности (все-таки, Этическая комиссия, а не суд), а «Постановление», причем формулировки могут быть самыми жесткими, например, «дать участнику (участникам) конфликта конкретные предписания по прекращению неэтичного поведения». Неплохо, правда? Это, безусловно, будет способствовать «популяризации среди членов РОП этических принципов профессиональной деятельности» (одна из целей Комиссии). В результате, так называемая Этическая комиссия приняла на веру все, что предложил ей ее председатель проф. Е.В.Снедков, включая явную ложь. Так, например, цитата из Открытого письма НПА России в ВПА («психиатрия в России в данный момент, как и в советские времена, становится инструментом репрессий» и требование «вмешаться в данное дело с целью установления истинного состояния здоровья М.А.Косенко и недопущения в отношении него методов «карательной медицины» и тем самым воспрепятствовать беззаконию и репрессиям») явно кем-то придумана (по стилю очень похоже на проф. Снедкова, может он?). Ни в проекте Открытого письма, который случайно попал руководству РОП, ни в самом Открытом письме, таких фраз и близко не было. Итогом заседания, как и следовало ожидать, стало обвинение Савенко в том, что он «грубо нарушил нормы профессиональной этики» и «подрывает авторитет психиатрического сообщества в целом». Ничего удивительно и неожиданного в этом нет. Удивительно, и крайне неприятно то, что на заседании комиссии присутствовали очень уважаемые и достойные люди, которые не сочли нужным прекратить все это безобразие и предложить перенести заседание комиссии. Я уже не говорю о том, чтобы обсудить предложение Ю.Савенко пригласить на заседание комиссии и членов Этической комиссии НПА России, весьма достойных и безупречных в этическом отношении (самое важное требование!) специалистов: проф. А.Г.Гофмана, проф. М.Е.Бурно и д-ра Б.А.Воскресенского. Но это не соответствует Положению комиссии, а г-н Снедков не может отойти от буквы закона, хотя и придуманного им самим. Ну и последнее. В то время, как члены Этической комиссии и приглашенные эксперты заботятся о сохранении деловой репутации Центра Сербского и «авторитете психиатрического сообщества в целом», Савенко поддерживает связь с сестрой Косенко и его адвокатами, использует все свои возможности для того, чтобы человеку, безусловно не опасному ни для себя, ни для окружающих, стационарное лечение было заменено на амбулаторное. Это тоже, вероятно, является неэтичным по мнению Комиссии, поскольку идет в разрез с решением суда и противоречит выводам экспертов.

Л.Н.Виноградова

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


28 дек 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#10]
Андрей БИЛЬЖО: Страдает сама психиатрия

novayagazeta.livejournal.com/1475523.html

12 декабря в Московской психиатрической клинической больнице № 1 им. Н.А. Алексеева (до 1994-го имени П.П. Кащенко) состоялось заседание комиссии по вопросам профессиональной этики Росcийского общества психиатров. Обсуждали заявления в СМИ Андрея Бильжо, связанные с делом Михаила Косенко, инвалида второй группы, признанного виновным по «болотному делу» и до сих пор находящегося в СИЗО. Похоже, что поле независимой экспертизы в России продолжает сужаться. Мы попросили Андрея Бильжо рассказать о самом заседании и его последствиях.

Андрей БИЛЬЖО:

— Главный психиатр России, профессор Зураб Ильич Кикелидзе, публично пригласил (хотя сначала оговорился, что «вызвал») меня в прямом эфире телеканала «Дождь».

В прямом эфире со мной связались по скайпу, я находился в Тбилиси в большой грузинской компании. И я сразу подумал, что скажу Зурабу Кикелидзе, который находится в Москве и которого знаю больше 30 лет: «Дорогой Зураб Ильич, как смешно устроен мир: я сижу в Тбилиси, вы — в Москве, и мы обсуждаем столь серьезные темы». Но разговор пошел совсем в другом русле. В общем, меня вызвали на эту комиссию. Я ответил, что непременно приду.

Заседание проходило на территории бывшей больницы имени Кащенко (в которой я проработал несколько лет) в кабинете главного врача, который отсутствовал. Над его пустующим креслом висел портрет Владимира Владимировича Путина. Что, согласитесь, выглядит странно, учитывая профиль лечебного учреждения.

Обсуждались все мои высказывания в СМИ, интервью, связанные с фигурантом по делу событий 6 мая Михаилом Косенко, осужденным на принудительное лечение в психиатрической больнице.

В заседании принимали участие судебные психиатры-эксперты и члены комиссии по этике. Атмосфера была напряженной — против меня были тяжеловесы в области психиатрии, включая главного психиатра страны. Разговор трудный, нелицеприятный, хотя было видно, что некоторые из судей относились ко мне с уважением и даже симпатией. Но были члены комиссии, которые не давали сказать слова, перебивали до такой степени, что пришлось предложить: «Тогда стройте вопросы так, чтобы я мог отвечать только «да» или «нет». Был даже момент, когда я собрался уйти.

Абсурдность ситуации заключается в том, что я давно уже не практикую как психиатр. Но за плечами образование, пятнадцатилетний стаж работы, кандидатская. Однако и дальше в самых разных сферах я хранил преданность профессии: на протяжении почти четверти века в различных СМИ, телепрограммах занимался так называемой психиатрической публицистикой, пытаясь отмыть психиатрию от приставших к ней негативных эпитетов, типа «карательная».

И в ситуации с Михаилом Косенко я выступал столь резко (во всяком случае, так показалось ряду психиатров), потому что история эта чудовищным образом задела не только самого Косенко, но нанесла серьезный ущерб имиджу психиатрической медицины. Удивительно, что с Зурабом Кикелидзе мы не раз сталкивались в разных программах и всегда отстаивали общую точку зрения, говорили о психиатрии, о защите больных.

На этой же комиссии поляризовались две точки зрения. Моя заключалась в том, что судебно-психиатрическая комиссия была проведена поверхностно. Я выяснил, что она шла всего 45 минут (судебные психиатры называют столь короткий анализ «пятиминуткой»).

К тому же выяснилось, что судебный психиатр не имеет права беседовать с родными, друзьями их подопечного, то есть собирать так называемый объективный анамнез. Мое мнение (оно вызвало град упреков коллег): психиатр обязан это делать. Острее всех высказывался Зураб Кикелидзе, он упрекал меня в незнании судебной психиатрии. Но я с самого начала признался, что судебным психиатром себя никогда не считал. По их логике, и говорить на эту тему я не имел права. Хотя мне представляется, если психиатр не имеет права собирать объективный анамнез, то это очень тревожный признак. Понять, что происходит с пациентом, без этого практически невозможно.

К тому же я считал и считаю, что столь резонансное дело, касающееся судьбы человека, должно и с точки зрения психиатрической экспертизы выглядеть более солидно и доказательно.

Надо знать, что к моменту судебной экспертизы Михаил Косенко находился в СИЗО, будучи больным человеком, инвалидом второй группы, — больше года он получал стандартные лекарства. Никто из психиатров его регулярно не консультировал. Разве это не вопиющее свидетельство антигуманности?

И вот еще одно удивительнейшее обстоятельство. Оказывается, у судебных психиатров была возможность благородного решения проблемы — рекомендовать пациенту амбулаторно-принудительное лечение. Тем более что Косенко 12 лет наблюдался амбулаторно, не было показаний для того, чтобы его направить в больницу. К врачам являлся сам, никто за ним не приходил, сам принимал лекарства, отношение к своей болезни и состоянию было адекватным. Казалось, амбулаторное лечение для него — единственно возможный и правильный выход. Но судебные психиатры тут же меня остановили: оказывается, суд бы это экспертное решение не удовлетворил. Из чего я сделал вывод, что решение судебно-психиатрической комиссии для суда не имеет ровным счетом никакого значения; или имеет тогда, когда это решение устраивает суд. И, кстати, судебные психиатры этого практически не отрицали.

Выходит, что судья, не разбирающийся в тонкостях медицины, может заявить: «А чего это вы направляете его на амбулаторное… Я считаю, его надо только на принудительно-стационарное…».

Но в таком случае психиатры должны были поступить по долгу совести и профессиональной чести. Дальше выбор суда — поступать неблагородно или учесть мнение профессионалов. Таким образом, была бы честна и чиста сама наука психиатрия, которая сегодня вновь, как в прежние годы, «удостаивается» непочетного эпитета «карательная». Не считаю, что наша психиатрия вернулась в темную зону прошлого, но по ее имиджу нанесен мощный удар.

Так что в этой истории две стороны потерпевших. С одной стороны, наша психиатрия. С другой — продолжает страдать Михаил Косенко, до сих пор находящийся в больнице при СИЗО, хотя два месяца назад было вынесено решение о переводе его в психиатрическую больницу № 5. Слава богу, месяцы, проведенные в СИЗО, ему засчитываются в общий срок. Радует и то, что некоторые члены комиссии по этике приняли мою сторону в отношении амбулаторно-принудительного лечения, а также более скрупулезной экспертизы. Мне даже показалось, что забрезжила возможность диалога. Даже было высказано пожелание включить меня в комиссию по переосвидетельствованию пациента Михаила Косенко, которое должно состояться через несколько месяцев. Чему я был бы несказанно рад.

Записала Лариса Малюкова
обозреватель «Новой»

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


28 дек 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#11]
Не все обратили внимание на отсутствие в Постановлении подписи председателя комиссии по этике - профессора Евгения Владимировича Снедкова. Все стало на свои места после того, как появились его комментарии, и оказалось, что у комиссии нет консолидированного мнения по обсуждаемым вопросам. Мнение Е.В. Снедкова опубликовано в комментариях к Постановлению комиссии Правления РОП по вопросам профессиональной этики на сайте РОП - psychiatr.ru/news/197

Полностью привожу его здесь:

"Глубокоуважаемые коллеги. Докладываю, что ещё 20.12.2013 г. я направил альтернативный вариант постановления, соответствующий протоколу заседания этической комиссии, с отражением мнений, высказывавшихся участниками заседания, председателю Правления РОП и всем четырём его заместителям. В письме я изложил суть разногласий с членами комиссии и мотивировку своего отказа подписывать вариант постановления, принятый большинством голосов и, к сожалению, опубликованный на сайте. В нём я просил руководство РОП дать принципиальную оценку альтернативному варианту, вернуться к утверждению постановления в иной редакции или, по крайней мере, одобрить его опубликование на сайте РОП, т.к. члены РОП имеют право владеть информацией. Считаю своим долгом прилагать усилия к консолидации Общества и поэтому не хочу предпринимать каких-либо действий без согласования с руководством РОП, несущим за это первоочередную ответственность. Разумеется, если возникнут основания считать сохраняющееся молчание руководства фактическим одобрением, несколько позже я представлю уважаемым коллегам и заинтересованным сторонам подробный отчёт о заседании комиссии. К сказанному хочу добавить, что это было не первое решение этической комиссии. Но в данном случае пришлось впервые столкнуться с жёсткой позицией некоторых уважаемых коллег, ставящих целью всячески воспрепятствовать взвешенной профессиональной оценке недочётов и упущений в заключении экспертов ГНЦССП им. Сербского. Даже если в этой оценке не содержится никакого обвинительного уклона. Даже если именно на недочётах построены чудовищные обвинения со стороны г-на Савенко, если поэтому общественность вводится в заблуждение, а в итоге страдает наш пациент. Аргумент, выдвигаемый против всестороннего освещения ситуации в итоговом документе комиссии - "комиссия не вправе давать оценку экспертным заключениям, это исключительная прерогатива следствия и суда". Комиссии по вопросам ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ предписывается роль участкового милиционера, который должен всего лишь выявить и примерно наказать нарушителя общественного порядка, боже упаси - не вдаваясь в детали. Позиция блюстителей ветхого порядка ясна: постановлением комиссии можно удобно прикрывать любые собственные промахи и благодаря этому сохранять далее свою неестественную монополию.".

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


28 дек 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#12]
Открытое письмо членов Этического комитета НПАР председателю Правления Российского общества психиатров профессору Н.Г.Незнанову

npar.ru/news/131230-ecm.htm

Глубокоуважаемый Николай Григорьевич!
Мы с большим интересом ознакомились с Постановлением Комиссии Российского общества психиатров по вопросам профессиональной этики, которая состоялось 12.12.13 г. и рассмотрела – как сказано в Постановлении - заявление главного внештатного психиатра МЗ РФ, директора Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им В.П.Сербского проф. З.И.Кекелидзе и Открытое письмо президента НПА России Ю.С. Савенко.
Выражая свое удовлетворение по поводу того, что в Российском обществе психиатров начала работать Этическая комиссия, мы сожалеем, что не были приглашены на рассмотрение столь важного вопроса, как обсуждение в СМИ резонансных дел, связанных с психиатрией. Считаем, что это имеет огромное значение для имиджа психиатрии и всего психиатрического сообщества в целом, и потому должно обсуждаться максимально объективно и всесторонне. К тому же речь шла о президенте нашей организации.
Отсутствие возможности, действительно, обсуждать данную тему, а не только слушать «обвинительное заключение» председателя комиссии проф. Е.В.Снедкова [ Вы ведь присутствовали на заседании Комиссии, поправьте нас, если мы не правы. Кто представлял другую сторону? ], анализировать доводы разных сторон, обмениваться мнениями и т.п., привело к тому, что Постановление получилось непоследовательным и неубедительным.
Во-первых, в полномочия Этической Комиссии не входит обсуждение диагностических вопросов, о чем неоднократно заявлял проф. Снедков. Для этого существуют другие структуры. Тем не менее, на заседание комиссии был приглашен судебно-психиатрический эксперт д.м.н. С.Н.Осколкова, «проводившая экспертизу Косенко», в Постановлении говорится, что комиссия изучила «заключение судебно-психиатрических экспертов от 24.07.12 № 690/а, историю болезни № 4618 Косенко М.А. 2001 г., ксерокопию амбулаторной карты Косенко М.А. – 59 листов». Начальная часть Постановления посвящена анализу чисто медицинских вопросов, в частности, оценке психопатологических расстройств, выявленных у Косенко М.А.
Утверждение комиссии, что Савенко имел право отстаивать свое личное мнение только в рамках судебного заседания, а «публичные выступления с изложением материалов дела, клинических подробностей после вынесения судебного постановления противоречат нормам медицинской этики» не кажется нам убедительным. В конце концов, именно этот вопрос должен был стать объектом этического разбирательства. Могут ли люди, принимавшие участие в процессе, высказываться в прессе по поводу тех сведений, которые стали им известны во время судебного заседания? Как быть, если речь идет о делах, имеющих особую общественную значимость, и СМИ требуют прокомментировать ситуацию? Кстати, мы знаем, что проф. З.И.Кекелидзде провел большую пресс-конференцию по делу Косенко, где сообщил сведения из его истории болезни и амбулаторной карты, подробности лечения и т.п. Является ли такое поведение этичным? У Ю.С.Савенко имеется письменное обращение М.Косенко, в котором он просит «защищать его интересы» и разрешает комментировать всю имеющуюся информацию. У Зураба Ильича есть такое разрешение?
Анализируя высказывания Савенко по поводу судебно-психиатрических экспертов, Комиссия перечисляет изученные материалы, повторяя названия статей и передач, которые дали журналисты (например, «Диагноз Косенко взяли с потолка и обманули судью», «Дело Михаила Косенко: возвращение карательной психиатрии?» и т.п.), приводит цитаты из статей, в которых высказывания Савенко могли быть изменены или заострены. Единственное, что действительно отражает ситуацию, это тексты самого Савенко, которые приведены в НПЖ и на сайте Ассоциации. Там он выражает свое личное мнение, с которым можно соглашаться или не соглашаться, но нельзя лишать человека права его высказывать. Возможно, оно выражено в достаточно резкой форме, но непарламентские выражения там не употребляются, ничего оскорбительного мы в этих высказываниях не нашли. Или критика запрещена вообще?
По утверждению Комиссии, Савенко заявляет, что «выражает суждения психиатрического сообщества». Хорошо зная Ю.С. более 20 лет, можем засвидетельствовать, что Савенко хорошо понимает, что он представляет лишь небольшую часть психиатрического сообщества России, никогда не претендовал и не хотел быть выразителем интересов и мнений «всего психиатрического сообщества». Тирада, приведенная в Постановлении как цитата из Обращения в ВПА – это прямая фальсификация. Там нет и не было таких выражений. Это позволяет усомниться в корректности и других высказываний, приведенных в Постановлении.
Заключительный вывод комиссии о том, что Савенко «подрывает авторитет психиатрического сообщества в целом» кажется нам также неубедительным. Чего стоит авторитет психиатрического сообщества, если его можно подорвать, поставив под сомнение результаты одной экспертизы? Ю.С.Савенко вот уже 25 лет возглавляет одну из всероссийских организаций страны, которая является членом Всемирной психиатрической ассоциации. Важнейшей целью этой организации является содействие укреплению и гуманизации российской психиатрии, и по нашему мнению, за все время своего существования она не отступила от этой миссии ни на шаг.
Учитывая важность поставленной темы, предлагаем вернуться к поставленному вопросу и провести круглый стол с обсуждением данной темы, на который пригласить врачей-психиатров, журналистов, правозащитников. Открытый разговор с обществом о проблемах, существующих в психиатрии, будет способствовать повышению авторитета сообщества и судебной психиатрии, в частности.
С другой стороны, считаем, что для укрепления авторитета психиатрического сообщества и судебной психиатрии было бы чрезвычайно полезно провести закрытое рассмотрение некоторых судебно-психиатрических экспертиз, пригласив судебно-психиатрических экспертов – с одной стороны, и специалистов, которые выступают с критикой этих экспертиз, - с другой. Чрезвычайно важным является, например, вопрос об экспертизах, связанных с восстановлением дееспособности. Спокойный профессиональный разговор без присутствия СМИ мог бы существенно прояснить ситуацию и снять многие критические замечания. Честное признание своих ошибок в отличие от закрытости и претензии на единственно правильную позицию скорее приведет к повышению авторитета судебной психиатрии. С другой стороны, если НПА в своей критике окажется неправой, мы также готовы признать это публично.

А.Г.Гофман, М.Е.Бурно, Б.А.Воскресенский

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


31 дек 2013 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#13]
Отчёт о заседании Комиссии Правления РОП по вопросам профессиональной этики, состоявшемся 12 декабря 2013 года, и о принятии постановления по его результатам (Е.В.Снедков) - отчет доступен на форуме для специалистов сайта РОП
Не выкладываю тут, потому как на документе пометка - КОНФИДЕНЦИАЛЬНО: СОДЕРЖАТСЯ СВЕДЕНИЯ, СОСТАВЛЯЮЩИЕ ВРАЧЕБНУЮ ТАЙНУ

Очень занимательный документ, рекомендую к прочтению всем коллегам! Там обсуждаются данные меддокументов и экспертиза. Лично у меня вопросов к специалистам ц. Сербского больше нет.

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


10 янв 2014 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#14]
Ответ на пресс-конференцию профессора З.И.Кекелидзе относительно экспертизы Михаила Косенко

К сожалению, пресс-конференция проф. З.И.Кекелидзе проходила во время моего отъезда. Предоставленная нам недавно распечатка фонограммы этого курьезного документа на 23 страницах дала возможность прокомментировать его основные положения. Желающие могут ознакомиться с этим документом в приложении.
Проф. З.И.Кекелидзе начинает пресс-конференцию (22 октября 2013 г.) с моего тезиса, что заключение относительно общественной опасности Косенко опиралось исключительно на вмененные ему, но не доказанные и не подтвержденные судом действия. Мол, «мы не вправе сомневаться в том, так это или не так». Да, так в нашем законодательстве, но из этого все же не следует, что Х это всегда подтверждение, это только Х, в свете которого анализируются все имеющиеся данные «за» и «против», а в данном случае ни о какой агрессии и опасности за все 12 лет свидетельств не было (00.01.37).
И тут же Кекелидзе разъясняет, что «конечным итогом проведенной экспертизы является ответ на вопрос, вменяем или невменяем подэкспертный или ограниченно вменяем», не упоминая, что эксперты не вправе так выражаться, а только развернутой формулой «не мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими», т.к. в их ведении лишь медицинская часть этого вопроса, а окончательная формула – прерогатива суда. Нашей Ассоциации потребовалось несколько лет активной критики, чтобы эксперты Центра им. Сербского отказались от бытовавшей у них до того шаблонной практики писать в каждом СПЭ заключении «следует считать вменяемым» или «следует считать невменяемым», т.е. не только подменяя решение суда, но даже формулируя в императивном стиле.
Мы видим, что до сих пор в этом учреждении довольно вольно обращаются с понятиями «вправе» и «не вправе» (00.03.18).
Далее следует поразительная по некорректности подмена: симптоматика однократного острого психоза 12-летней давности и активная терапия той поры в ПБ № 14 фактически накладывается на все последующие 12 лет (00.11.27). Утверждается, что «при вялотекущей шизофрении таких расстройств не бывает», тогда как она как раз чаще всего и бывает после такого однократного приступа в молодости (00.12.55). Наконец, утверждается, что второй группы инвалидности при вялотекущей шизофрении не бывает, что опять-таки не соответствует действительности (00.00.01), поскольку инвалидность отражает не диагноз, а трудоспособность человека, которая зависит от многих факторов. Утверждается зачем-то, что «20% больных через 5-7 лет перестают быть вялотекущей шизофренией», словно это имеет отношение к Косенко, согласно амбулаторной карте которого, и через 5, и через 7, и через 10 лет картина заболевания не менялась (00.01.19). И, в результате, утверждается, что «мысль о том, что это не вялотекущая шизофрения сомнению не подлежит» (00.02.43). Это говорится на основании не течения заболевания в течение 12 лет, а симптоматики в ПБ № 14 двенадцать лет назад!
Другим приемом является подверстывание меня к Бильжо, не имеющего судебно-психиатрического опыта: «они говорят о диагнозе человека, которого не видели и никаких материалов не изучали». Умалчивается, что я написал официальное заключение специалиста на СПЭ-заключение Косенко, приобщенное судом к материалам дела. Констатирующая часть СПЭ-заключений пишется до сих пор достаточно развернуто, полно и добросовестно, что и дает возможность для анализа корректности сделанных выводов и их обоснованности. Если в констатирующей части отсутствуют какие-либо диагностически значимые записи из амбулаторной карты, то скорее можно заподозрить ее позднейшую фальсификацию, чем недобросовестность экспертов. Что касается диагнозов, то мы все можем только цитировать формулировки медицинской документации (00.08.20).
«Объясните, как признать вменяемым инвалида второй группы в этой ситуации?» - говорит Кекелидзе, делая – разве что для широкой публики – вид, что вторая группа инвалидности несовместима со способностью осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Тут не скажешь: «надо книжки читать», слишком простой и известный факт. Между тем, Кекелидзе говорит: «здесь мне приходится убеждать, что вторая группа инвалидности – параноидная, а вялотекущая близко не лежала» (00.06.31; 00.09.10). Между тем, в СПЭ-заключении Косенко сочетание диагноза «вялотекущей шизофрении» и второй группы инвалидности зафиксировано как непреложный факт. А «книжка», о которой говорит Кекелидзе (00.04.03), всего лишь 23-страничные методические рекомендации «О порядке применения принудительных и иных мер медицинского характера ….» 1999 года, которые давно устарели и отражают лишь общие подходы, не отменяя индивидуализацию каждого случая.
На вопрос: «Как Вы относитесь к тому, что в стране фактически ликвидирован институт состязательной экспертизы?», Кекелидзе отвечает: «Нет, это не так, я же только что говорил, что могут привлекать кого угодно, кого суд считает возможным привлечь. К экспертизе, проведенной в Центре им. Сербского, это отношения не имеет… Это вопрос к суду, следствию и т.д.» (00.04.27). Благодаря усилиям Центра Сербского за последние 13 лет у нас было только три таких примера, что, как говорят математики, уничтожимо мало.
Утверждение Кекелидзе, что у нас существует состязательная экспертиза, что «никакого преимущества и главенствования у Центра Сербского нет» и т.п., того же порядка, что зафиксированная в законе и этическом кодексе «независимость» эксперта. (00.01.29).
Кекелидзе часто вспоминает пример с Ларисой Арап, хотя знает про это очень и очень приблизительно, и всегда очень сердится. А когда сердится, …. лучше б не говорил. Так нет же, перешел на личности и – Бог покарал. Это живописное место стоит процитировать.
«Хотелось бы от господина Савенко услышать комментарий по известному делу журналистки Ларисы Арап, которую положили в Архангельскую психиатрическую больницу.... То есть речь шла о том, что больная должна была, как только ей начали лечение, ее должны были выписать. Это опять, я подчеркиваю, грубое незнание психиатрии. Потому что он же ее видел, я не видел. Но я увидел, что она в очках. А препарат, который ей надо было назначить, в осложнениях и побочных действиях как раз написано, что дает осложнения на зрительный орган. Так вот если бы ей сделали этот препарат в амбулатории, на неделю ее надо было положить, чтобы не дай Бог не получить осложнения на глаза. Этого к сожалению господин Савенко не знает. И элементарно, не говоря уже о самом препарате. А просто вкладыш посмотреть, что там написано, какие осложнения. Так что вот это было его заключение. Его профессионализм и тех, кто был с ним. Это тоже можно посмотреть, я готов повторить то, что сейчас сказал. Это я говорю о профессионализме господина Савенко».
О каком препарате идет речь, Кекелидзе не помнит, зато помнит, что он «дает осложнения на зрительный орган», а Лариса Арап была «в очках». Отсюда – «грубое незнание психиатрии» и «отсутствие профессионализма у господина Савенко и тех, кто был с ним». Хотелось бы спросить: а какова связь между очками и осложнением на «зрительный орган» от нейролептика? Получился живой анекдот: Кекелидзе и препарат забыл, и снижение остроты зрения с глаукомой перепутал, а уж какая, открыто- или закрытоугольная, и подавно может перепутать, лучше очкарикам нейролептиков вообще не давать.
Что касается поездки в Мурманск трех членов нашей Ассоциации с персональными мандатами Уполномоченного по правам человека в РФ, то здесь Кекелидзе удостаивает нас чести называться экспертами, чтобы применить «правило трех экспертов», но все происходило в действительности совершенно иначе, чем он излагает, противореча самому себе: «Я вам сообщу, что заключение господина Савенко было неправильным. Это я ему говорил, но он уходит от ответа… Теперь заключение, которое они дали. Первое - что диагноз выставлен правильно. То есть врачами. Второе. Лечение выбрано правильно... И третье, неправильно выбрано место лечения». Действительно, Ларису Арап намеренно услали подальше от журналистов, но и от родных (!) из Мурманска за 200 км в психиатрическую больницу в Апатитах. Что же неправильно в этом заключении? (00.11.02 – 00.00.01). Я уже не говорю о том, что Лариса Арап не журналистка, что положили ее не в Архангельскую, а Мурманскую больницу, а главное, что опасности она не представляла, но стационирована по п. «а» ст. 29, а наша комиссия приезжала проверить не диагноз, а обоснованность недобровольного стационирования и состояла из двух врачей-психиатров, медицинского психолога и юриста.
Комично неоднократное бурное возмущение Кекелидзе тем, что моим заместителем является моя жена: «Вот вам демократия и независимость!» (00.11.02). На самом деле, она исполнительный директор, а все должности в Ассоциации выборные.
Долгие разъяснения Кекелидзе, что амбулаторная СПЭ может длиться до 20 дней, что так написано в учебниках и что это откровение для Савенко и Бильжо, не являются доводом против того, что сама беседа экспертов с Косенко длилась менее часа (00.06.35). Кекелидзе был удивлен, когда ему показали, что в заключении СПЭ написано, что экспертиза длилась с 23 по 24.07.2012, т.е. два дня.
Интересно, кого имел в виду Кекелидзе, когда в заключение своей пресс-конференции обратился «к политикам»: «Пожалуйста, не вовлекайте психически неуравновешенных людей в политику… В топку их не надо первыми бросать». Это что, касается барьера при приеме в члены партии? Но это покушение на политические права и откровенная дискриминация (00.04.49).
Характернее всего здесь убеждение, что «психически неуравновешенными людьми» легко манипулировать, но не относится ли это в большей мере к психически здоровым? И не правильнее ли риторически спросить: кому выгоден миф об отсутствии полицейской психиатрии, - хотя это и так всем понятно.
При всем том, к чести Зураба Ильича нельзя не отметить, что вопреки острым разногласиям по ряду вопросов, он впервые пригласил меня выступить с изложением позиции нашей Ассоциации относительно приоритетов политики психического здоровья на пленарном заседании V-ого Национального конгресса по социальной и клинической психиатрии 11.12.13 (за день до разбирательства его жалобы на меня в Этическую комиссию РОП) и неоднократно заявлял о готовности совместного обсуждения спорных актуальных вопросов.
Ю.С.Савенко

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


14 янв 2014 Профиль
Модератор
Аватара пользователя

Сообщения: 1574
Репутация: 24
QR сообщения QR code
iOS 5 + ANDROID
Сообщение Re: НПА v. центр Сербского [#15]
НАКОПИЛОСЬ

Действительно, накопилось. Вроде бы пьяное затишье. Ан нет. Бурлит вокруг вместе с шампанским наша российская действительность. Маленькая и большая.

10 января я получил наконец отчет комиссии по этике Российского общества психиатров, на которую меня приглашали по инициативе профессора З.И Кекелидзе в связи с моими высказываниями по поводу назначения принудительного стационарного лечения Михаила Косенко.

Я не могу здесь выложить полностью этого отчета (да и не к чему), т.к. там содержится всем известная давно «врачебная тайна», сумбурное и противоречивое, на мой взгляд, ошибочное описание состояние Михаила Косенко и его диагноз.

Впрочем, читателю это и неважно.

Важно, что мнения ученых, что называется, разошлись. И разошлись радикально. Первое заключение председатель комиссии профессор Е.В. Снедков даже отказался подписать.

Приятно, что председатель комиссии Е.В. Снедков и профессор В.Н. Краснов во многом поддержали мою точку зрения. В частности в том, что судебно-психиатрическая экспертиза была проведена поверхностно. И даже профессора предложили включить меня и президента Независимой ассоциации психиатров Ю.C. Савенко в комиссию по переосвидетельствованию Михаила Косенко.

Теперь слово, как я думаю, за профессором, главным психиатром нашей страны З.И. Кекелидзе. Есть шанс выйти из психиатрического тупика, как мне кажется.

Андрей Бильжо

_________________
"Безумные представления не составляют необходимого признака психических болезней"
Вильгельм Гризингер


14 янв 2014 Профиль
 [ Сообщений: 35 ]  На страницу 1, 2, 3  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: CommonCrawl [Bot] и гости: 0


Вы можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения


Форум ГСЭ РБ
QR code
iOS 5 + ANDROID
  

Чат


Чат доступен только для пользователей форума из группы «эксперты»

Интересное



Добавить ссылку Все ссылки

Фотогалерея


Добавить ссылку